Звезда моя

Она этого не стоит…

— Ты мне будешь рассказывать! — выкрикнул Монти Блейк, скрежеща зубами. Он сделал несколько шагов к ней, его лицо исказила ярость. — Ты не можешь оставить ребенка, это исключено.

С огромным трудом Зара подавила желание отступить назад от разгневанного отца. Она слишком часто видела, как ее мать делает так, но это никогда ей не помогало. Зара не шевельнулась.

— Хоть раз в жизни послушайся отца, — увещевала ее Ингрид. — Ты просто не сможешь оставить ребенка. Будь разумна. Младенец разрушит твою жизнь.

— А мы с Томом тоже разрушили твою жизнь? — Ее глубоко ранило, что мать так категорически против появления первого внука.

— Не смей приплетать сюда своего брата, ты, глупая корова! — набросился на нее Монти Блейк, разъяренный упоминанием о Томе. Сказав это, он размахнулся и сильно ударил ее.

От боли и испуга на глазах у Зары выступили слезы. Из-за этого удара она чуть не потеряла равновесие, и, чтобы удержаться на ногах, ей пришлось сделать шаг назад. Инстинктивно она прижала руку к горящей щеке.

— Не вздумай бить меня! — выкрикнула Зара. — Я вызову полицию…

— Не глупи! — вмешалась Ингрид, встревоженная угрозой дочери. — Ты сама напросилась.

— А ты тоже всегда напрашивалась? — дрожащим голосом парировала Зара, переводя затем взгляд, полный презрения, на отца. — Ноги моей больше в этом доме не будет.

— Прекрасно! — с издевкой выкрикнул в ответ Монти. — Невелика потеря, и без тебя проживем.

Все еще находясь под впечатлением от этой стычки, Зара направилась домой.

Выходя из машины, она почувствовала, как что-то стекает по лицу. Когда она коснулась щеки, на руке у нее осталась кровь. В карманном зеркальце она увидела порез на щеке, в том месте, куда пришелся камень, украшавший кольцо-печатку отца.

У Монти Блейка бешеный нрав: он часто выходил из себя и давал волю кулакам. Обычно за его гнев расплачивалась Ингрид. В десять лет Зара увидела, как отец избивает мать, ужасно перепугалась и позвонила в полицию. Однако финал этой истории навсегда отбил у нее охоту влезать в дела родителей: все родные, даже брат, назвали ее мерзкой лгуньей, которая опозорила свою семью, а затем ее сослали в школу-пансион.

В тот вечер она усвоила, что ни о чем из происходящего за закрытыми дверями роскошного таунхауса Блейков она не должна рассказывать никому, даже Би."

"— Это остается между мамой и папой и к нам никак не относится. Он же почти никогда не поднимает руку на кого-то из нас, — часто говорил Том, когда они были подростками.