Наша вина

– Я… – у меня до сих пор стоял ком в горле. Я посмотрела Эндрю, спящего между нами. Внезапно у меня задрожали руки. Ник взял ребенка и осторожно положил его в кроватку.

Затем подошел ко мне, встал на колени и посмотрел в глаза.

– Что скажешь, Веснушка?

Улыбка появилась на моих губах, но я не могла ничего сказать. Потянула его за лацкан рубашки и страстно поцеловала в губы.

– Это да? – спросил он, улыбаясь.

– Конечно, да, – взволнованно подтвердила я, и мои глаза наполнились слезами от счастья.

Ник взял меня за руку и надел кольцо на безымянный палец левой руки.

– Я так тебя люблю… – сказал он, снова целуя меня.

Он поднял меня и понес в комнату. Мы ласкали друг друга, целовали и говорили слова любви. Я хотела, чтобы он осыпал меня поцелуями, и он это сделал, хотела чувствовать его очень близко, и он радовал меня…

Когда Эндрю исполнился месяц, Нику пришлось вернуться к работе. На самом деле, он никогда не переставал работать, но делал это из дома, сидя на диване с ноутбуком на коленях. Мне нравилось заходить в гостиную и видеть, как Энди спит на его груди, пока Ник с серьезным видом печатает, не сводя глаз с экрана.

– Он просто вылитый ты… – сказала я однажды, когда мы играли на нашей двуспальной кровати. – От меня у него совсем ничего…

Ник гордо улыбнулся, но покачал головой.

– У него будут твои веснушки… Я это знаю.

– И он возненавидит меня за это.

Николас рассмеялся.

– Наш ребенок вырастет красавчиком-сердцеедом, Ноа. Не сомневаюсь.

Энди впервые засмеялся, и мы оба уставились на него. Этот ребенок очаровал нас, и теперь мы были полностью в его власти.

Через месяц после рождения Энди, в понедельник, если быть точным, Дженна приехала забрать меня на прогулку в центр города. Я почти не выходила на улицу с тех пор, как родился малыш, и все еще боялась выходить с ним из дома, но после долгих уговоров подруги взяла коляску-робота, которой я уже научилась управлять, и мы пошли в торговый центр, который был в нескольких минутах ходьбы, в нескольких кварталах от дома.

– Я уже говорила тебе, Дженн, – устало повторила я. – Мы помолвлены, но не поженимся, пока ребенок не подрастет.