Наша вина

– Только ближайшие родственники, извините.

Затем Стив обнял меня за плечи, притягивая к себе.

– С ним все будет в порядке, Ноа, – прошептал он. Я крепко сжала его рубашку, не в силах сдержать слезы.

Зазвонил телефон, я вытерла слезы и ответила. Это была мама, друг Уильяма предоставил им частный самолет, и через пять часов они будут в Нью-Йорке. Я почувствовала огромное облегчение, зная, что со мной будет моя семья, что Уильям сможет узнать больше о состоянии Ника… но потом поняла, что как только они прибудут и увидят меня…

Пришло время раскрыть все тайны… и, как я и боялась, придется делать это в одиночку.

Так как я не хотела уезжать оттуда всю ночь, Стив позаботился о том, чтобы мне принесли мой чемодан и что-нибудь поесть. Я не была голодна, но съела суп с лапшой, чтобы не пришлось еще раз слушать, как Стив изводит меня. Взяла из чемодана вещи и, наконец, смогла пойти в туалет и переодеться. Надела большую широкую одежду, которая скроет мой живот хотя бы для того, чтобы у мамы не случился сердечный приступ, как только она меня увидит.

Итак, шесть долгих часов спустя, в течение которых я едва могла сомкнуть глаз, а моя спина, шея и живот болели так, будто меня избили, мама и Уильям вошли в двери приемной.

Я не усидела и бросилась в объятия мамы, сейчас я нуждалась в ней больше, чем когда-либо в жизни.

Я объяснила, что произошло, и Уилл сразу же отправился к врачам. Его не пустили, но сказали, что утром будет смена. В состоянии Ника не было никаких изменений, на данный момент оно было стабильным, и, по мнению врачей, это был хороший знак.

"У нас было не так много времени для разговоров, двое полицейских появились вскоре после прибытия родителей и взяли показания у меня и Стива. Я рассказала им все, что видела, с дрожью в голосе. Я никогда не забуду звук этих выстрелов. Никогда.

Когда подошло время посещения, смог зайти только Уильям. Мне хотелось выломать двери и вбежать в реанимацию, хотелось закричать, чтобы меня впустили, но я держала себя в руках.