Наша вина

Его челюсть напряглась, а взгляд, которым он меня наградил, заставил замереть на месте.

– Ты не обязан. Многие матери способны воспитывать своих детей в одиночку, а у тебя сейчас слишком много всего в жизни, и ты ясно дал понять, что не хочешь меня видеть.

Ник покачал головой и горько рассмеялся, что мне совсем не понравилось. Конечно, я так не думала, но он уже ясно дал понять, что не хочет ребенка и сожалеет о том, что произошло. А я не собираюсь быть той, которая будет преследовать его, как делают тысячи других женщин только потому, что у них ребенок.

– Ты всегда хотела решать все проблемы самостоятельно, никогда не позволяла никому помогать или говорить, что ты не права. И знаешь что, любимая? Ты просто жалеешь себя, – «любимая» звучало как худшее оскорбление, когда-либо произнесенное вслух. – Но я скажу тебе кое-что: ребенок в тебе настолько же мой, насколько и твой, так что следи за своими словами.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы ответить.

– Ты мне угрожаешь?

– Я буду частью жизни этого ребенка, и он будет носить мою фамилию.

Почему то, что я хотела услышать с первой минуты, сейчас заставило меня почувствовать себя загнанной в угол?

– Решать, что лучше для ребенка, буду я.

– Ну, думаю, ни один судья не станет отрицать, что я лучше подготовлен для воспитания нашего ребенка, не так ли? У тебя ничего нет, ты можешь только просить помощи у моего отца."

"Волнение от того, что он сказал «наш ребенок», улетучилось в мгновение ока.

– Что ты хочешь мне сказать? – спросила я с комом в горле.

Николас, казалось, сошел с ума. С каждой секундой он становился все больше Ником, с которым я не хотела встречаться.

– Я говорю, что не собираюсь оставлять это вот так. Мы с тобой больше не будем вместе, так что придется все уладить до того, как ты родишь. Лучше всего подойдет совместная опека… А теперь извини, у меня важные дела.

Даже не взглянув на меня, он схватил свое пальто, ключи и захлопнул дверь номера.

Страх и слезы накатили в сопровождении беспомощности. Он был прав, у меня ничего не было, если только я не попрошу у родителей, но не дай бог, Николас Лейстер когда-нибудь снова произнесет что-то подобное. Если он хочет войны, он ее получит, я буду готова.

38

Ник

Я сел в машину и поехал, вдавив педаль газа в пол. Мне нужно было побыть одному и подумать.