Наша вина

Я предположила, что природа хотела сделать мне подарок, нарисовать прекрасными красками картину, чтобы разбавить мою серость.

Несмотря на то, что мы оба теперь знали о том, что должно произойти, я не могла выкинуть из головы последний разговор с Николасом перед его отъездом в Нью-Йорк.

Не знала, что нам теперь делать, и я еще не была уверена, какую роль хочу для Ника во всем этом.

– Я устала, отвези меня домой, – попросила я, внезапно почувствовав себя очень грустно.

Ник повернулся ко мне и вытянул руку, чтобы положить ее мне на затылок.

– Я хочу, чтобы ты жила со мной, – объявил он, застигнув меня врасплох. – Хочу, чтобы ты сегодня же собрала свои вещи и переехала в мою квартиру.

– Нет, Николас, я останусь у Дженны, а через четыре дня…

– Ничего не хочу слышать, – прервал он и завел машину.

– Что ты делаешь? – удивленно спросила я.

– Забираю тебя с собой.

«Черт, опять началось!»

– Я не поеду.

– Внутри тебя мой сын, поэтому я хочу быть уверенным, что с ним все в порядке.

– Внутри меня мой сын, и я сама позабочусь о том, чтобы он был здоров, спасибо за беспокойство, – возмутилась я.

– У тебя постельный режим? – спросил он, переводя взгляд с на меня на дорогу.

– Да, но…

– Пока доктор не скажет, что опасности нет, ты останешься со мной. Больше не о чем говорить.

Я хотела ответить, но знала, что рискую, тем более что я не могла делать резких движений, например, ударить его ногой. Я просто скрестила руки на груди и уставилась на дорогу.

Прошло всего несколько часов с тех пор, как он узнал о существовании Мини-Я, а уже считал, что имеет право распоряжаться им.

«Да, Мини-Я, твой упрямый отец именно такой».

37

Ноа

Нам потребовалось больше часа, чтобы добраться до старой квартиры Николаса. Обратная дорога с пляжа и остановка у дома Дженны, чтобы забрать некоторые из моих вещей, прошли в тишине. И не потому, что мне хотелось молчать, нет, наоборот, это он поставил музыку в машине и погрузился в состояние полной тишины.

Так как я была очень зла, то уставилась на дорогу, хотя должна признаться, что иногда искоса поглядывала на Ника, но так, чтобы он не заметил, что я смотрю на него, как отчаявшаяся женщина, которая хочет, чтобы отец ее ребенка сказал что-то. Например: «Как я рад» или «Все будет хорошо».

Ничего из этого не было произнесено, волшебное мгновение исчезло, оставшись на берегу. Закат подошел к концу, и ночная тьма, казалось, заполнила все небо.