Золотой ворон

А ты тоже прилетел встретиться с матушкой?

Коумэ выглядела изможденной, но ее личико все равно оставалось милым. Она вела себя тише, чем обычно, – наверное, упав духом после пережитых волнений – и оттого казалась взрослее.

«Молодая решительная женщина. Да, она вполне подходит под это описание», – вдруг заметил Юкия.

– Не ходите сегодня в придворную усадьбу, возвращайтесь к себе, пожалуйста, – обратился он не к девушке, а к сопровождавшей ее даме.

Коумэ удивленно посмотрела на него:

– Почему? Что-то случилось?"

"– Я должен сначала поговорить кое о чем с матерью.

Видимо уловив резкий тон Юкии, девушка напряглась.

– Подожди-ка. Я, вообще-то, ни о чем не собиралась твою матушку просить. Хотела просто посоветоваться о будущем.

– Посоветоваться? О том, как бы спрятать свое прошлое, когда будешь жить в усадьбе наместника в Тарухи?

– Юкия! – укоризненно вскрикнула, даже почти взвизгнула Коумэ. – Я об этом даже не думала! Я и сейчас не могу в это поверить, но пытаюсь как-то понять отца. Даже не жду, что меня простят! А ты…

Она печально продолжала:

– Я ничего не знала, не замечала, что делал отец.

Девушка говорила сдержанно и грустно, но ее слова не тронули его сердце.

– Прости, но я тебе не верю.

– Почему?! – склонив набок милую головку, спросила Коумэ, но в ее глазах мелькнула злость. – Почему ты мне не веришь? Ты ведь тоже читал то письмо.

Коумэ заговорила быстрее.

– Отец отдал жизнь, чтобы подтвердить мою невиновность.

Она начала дерзить, и Юкия фыркнул.

– Я ведь уже говорил: ты бывала в лавке, с которой твой батюшка торговал «Черепком отшельника».

После такой смены темы Коумэ недоуменно посмотрела на Юкию:

– Это еще что?

– Там видели девушку, чье описание совпадает с твоим.

Изменения в Коумэ при этих словах были примечательны. Она замолчала, с лица ее исчезло всякое выражение, и она пристально посмотрела на юношу. Она не открывала в изумлении рот, не ахала. Такое абсолютно бесстрастное лицо он видел у нее впервые, и в нем проглянула ее сущность.

– Это не я, – помолчав, произнесла Коумэ, и в ее голосе было еще меньше чувств, чем в голосе Юкии.