Золотое правило этики

 – Банально сбежать с места преступления.

– Сначала осмотрим его квартиру и заберем телефон, – предложил Дронго. – Хотя у нас в запасе всего-навсего несколько минут.

– Старушки у подъезда!.. – вспомнил Вейдеманис.

– Вот именно. Нужно достаточно быстро выйти и сказать, что мы долго стучались, но нам никто не открыл. В крайнем случае, полиции можно будет объяснить, что мы действительно приезжали сюда именно для того, чтобы поговорить с этим Табатадзе. Это соответствует действительности. Наша машина с водителем стоит перед домом.

– Согласен, – заявил Эдгар.

– Три минуты, – повторил Дронго. – Ничего не трогать. Никаких отпечатков пальцев. Протрешь дверную ручку, когда мы выйдем. Осмотри спальню.

Дронго достал носовой платок, осторожно завернул правую руку, ощупал карманы убитого. Там ничего не было.

Вейдеманис прошел в спальную комнату. Здесь царил обычный беспорядок, который бывает в квартире одинокого мужчины.

Эдгар тоже достал платок и открыл тумбочку. Записная книжка лежала рядом с карандашом. Подумав немного, он забрал оба предмета. Опытный следователь может задаться вопросом, почему в тумбочке есть карандаш и нет бумаги.

Потом Вейдеманис открыл шкаф и ощупал пиджаки, висевшие там. В двух внутренних карманах одного из них обнаружились две пачки денег. Одна состояла из купюр по сто, другая – по двести евро.

Эдгар их не тронул. Это будет своеобразным сигналом о том, что Табатадзе убили не из-за денег.

Дронго осматривал сервант в гостиной. Обычно мелкие вещи прячут в сахарницах или в разноцветных вазах. В одной из них лежала золотая цепочка с красивым кулоном, явно женским. Дронго не тронул эту вещицу. Он успел только рассмотреть ее.

Три минуты истекли. Друзья подошли к двери почти одновременно. По дороге Дронго успел захватить ноутбук Табатадзе, лежавший на столе.

Затем взломщики снова подошли к старушкам.

– Его, видимо, нет дома, – сказал Дронго, обращаясь к женщинам. – Мы стучали и звонили, но нам никто не ответил.

– Наверное, ушел, – предположила одна из них.

– Но мы этого не видели, – вспомнила другая.