Золотое правило этики

 – Она явно неудачный пример. Именно поэтому в последнее время вам попадаются такие женщины, как две ваши последние жены.

– Не нужно о них говорить. – Концевич поморщился. – Сейчас у всех свои трагедии. Борис Львович едва выкарабкался, так у него жена тоже захворала, как будто сердечные болезни передаются инфекционно. А может, так оно и есть, кто его знает. Хотя сам Борис считает, что жена переволновалась за него, когда он лежал на шунтировании. Потом у Сабира появились свои проблемы. Он решил разводиться. Это после стольких лет брака и четверых детей! Совсем глупо.

– Я хотел сообщить вам кое-что о вашей супруге, – сказал Дронго. – Вы в состоянии меня выслушать?

– Будете ее оправдывать? – спросил Концевич.

– Нет. Уже не буду ни оправдывать, ни обвинять.

– Почему? – спросил Сергей Викторович.

– Полчаса назад ее тело нашли в Черкизовском пруду.

Концевич опустил голову, тяжело дышал пару минут, потом взглянул на Дронго и потребовал:

– Дайте бутылку.

– Нет, – ответил эксперт. – На сегодня вам уже достаточно.

– Верните бутылку, – истерично закричал Концевич. – Как вам не стыдно! Это не по-христиански. Нужно помянуть человека.

– Сначала опознать, – напомнил Дронго.

– Нет, – возразил Концевич. – Я поеду сам. Только помогите мне подняться. Кто это сделал, задушил ее?

– Пока не знаю. Позвонил следователь и сообщил, что нашли тело.

Дронго протянул руку и помог хозяину кабинета подняться. Тот пошатнулся.

– Все к черту, – устало прошептал Сергей Викторович. – Вот так жизнь и закончилась. Поехали в ваш морг, черт бы вас побрал.

Они вышли в приемную. Женщины испуганно посмотрели на главу концерна.

– Сергей Викторович, мне поехать с вами? – спросила Олеся.

– Не нужно. – Он покачал головой. – Вот этот тип меня туда отвезет. Поехали! – сказал Концевич и едва не упал.

Дронго удержал его и попросил Олесю:

– Вызывайте его машину, да и свою тоже. Поедете за нами. В таком состоянии с ним может что угодно произойти. Возможно, он заснет в автомобиле и не сможет даже выйти из машины.

– Кто заснет? – Концевич поднял голову.