Золотая лилия

Кроме того, мне стало любопытно, что за пометки сделал Брэйден. И лишь сказав «да», я сообразила, отчего парень нервничал. Чтобы читать вместе, нам пришлось бы сесть совсем близко.

— Я не кусаюсь, — с улыбкой сообщил Брэйден, обнаружив, что я не спешу придвигаться.

Его слова рассеяли неловкость, и нам удалось расположиться так, чтобы обоим видеть страницы и не дотрагиваться друг до друга. Колени, правда, то и дело соприкасались, но мы оба были в джинсах, и у меня не возникало ощущения, что моя добродетель находится под угрозой.

И все-таки я очень остро ощущала близость другого человека. Похоже, я лишена романтических флюидов. Пульс у меня не участился, сердце быстрее не забилось. В основном я просто осознавала, что еще никогда в жизни не сидела ни к кому настолько близко. Я не привыкла к подобному вторжению в мое личное пространство.

Но вскоре началось представление, и эти мысли вылетели из моей головы.

Мы дружно подались вперед при драматической сцене смерти Клеопатры, сосредоточившись на последних строках.

Ужимки затянулись на несколько минут, и на парня начали оглядываться другие зрители. В конце концов, ему удалось развернуть пакет, и он очень медленно и осторожно запустил туда руку. Я услышала хлопок открытой бутылки, и лицо парня озарилось триумфом. Продолжая прятать свое имущество, он поднес пакет ко рту и отпил из бутылки. Даже не представляю, что там было — пиво или напиток покрепче.

Я зажала рот ладонью, чтобы не смеяться слишком громко.