Зимний излом. Том 1. Из глубин

– Погода играет нам на руку, – лейтенант флота Его Величества Йозев Канмахер, а для близких просто Зепп, мечтательно улыбнулся. – Сухопутчики разве что ноги замочат.

– Ты забыл про Вальдеса, – граф фок Фельсенбург, он же лучший друг Руппи, укоризненно покачал головой. – Бешеный не отступится, на то он и Бешеный.

– Признаться, мне его жаль, – совершенно честно сказал Канмахер. – Пятнадцать против шестидесяти, – тут Ледяной и тот ничего не сделает.

– Если б Олаф не сплавил Вернера в арьергард, – Руперт нехорошо усмехнулся, – жалеть бы пришлось его.

Вальдес мог отправиться хоть в Фариан[46], хоть на Марикьяру, но этот сумасшедший решил драться. Уверяю тебя, он непростая добыча даже для Доннера. Нам придется пить не только за победу, но и за упокой, а потом ублюдок Фридрих будет вопить, что его распрекрасный Вернер с двадцатью линеалами взял бы Хексберг без потерь.

– Пусть кричат, – разрешил Зепп, любуясь на украшавшую нос «Пламени небесного» щитоносную деву. – Все знают, кто чего стоит.

– Добавь, на флоте, – поджал губу фок Фельсенбург, – в Эйнрехте повторяют за тем, кто громче орет... Постой!

На носу громко ударил сигнальный колокол, что-то прокричал впередсмотрящий.

– От вице-адмирала Доннера. По курсу дозорные корабли, – передали по шканцам[47], – на всех парусах уходят к порту.

– По курсу дозорные корабли, господин боцман, – проорали совсем близко.

– От вице-адмирала Доннера..."

"– Бегу, – лучший друг хлопнул Йозева по плечу и бросился к трапу. Фок Фельсенбург был достаточно знатен, чтоб стать адъютантом адмирала, и достаточно толков, чтоб не терпящий высокородных обалдуев Олаф его не выгнал.

Зепп невольно усмехнулся. Подумать только, внук боцмана и родич кесаря – друзья не разлей вода. Руппи не только не кичился своей знатностью, но и, как мог, ее скрывал, не уставая повторять, что фельдмаршалов и адмиралов делает не кровь, а воля и опыт.

– Сегодня! – крикнул вылетевший из каюты адмирала Руппи и, ловко придерживая шпагу, помчался на ют.

Зепп торопливо поправил воротник и мысленно обругал себя последними словами.