Зимний излом. Том 1. Из глубин

– Четыре года, – уточнил Альмейда; покалеченная рука играла золотым адмиральским кинжалом. – Господа, объявляю Конхо Дэрайо[31] открытым. Эномбрэдастрапэ![32]

У моря свои законы, древние и необоримые, как оно само: встали все, даже добрые олларианцы господин генерал-интендант и Пауль фок Таннер. Луиджи и Рангони тоже вскочили, да и как бы могло быть иначе?

– Конрока! – адмирал остался стоять, остальные сели. – Слово о дриксах. Первое и последнее.

– Конрока, – подхватил Антонио Бреве; о врагах говорит второй адмирал, так повелось от века.

– Вернер?! – присвистнул Вальдес. – Тогда, Бреве, вы ошиблись. Его прислали не Кальдмееру в помощь, а мне на радость.

– Ледяной Олаф с тобой бы согласился, – второй адмирал хрустнул пальцами, у отца была такая же привычка.

– Высадкой командует эта скотина? – осведомился фок Таннер. – Вернусь в Хексберг, поставлю святому Адриану четыре свечки.

– «Эта скотина», – Альмейда бросил кинжал на карту, – гостит на флагмане, а с солдатами находится генерал Грубер. Они с Олафом будут воевать, а Хохвенде с Бермессером – принимать парад.

– Кошачий, – уточнил Берлинга, – на том свете.

– Метхенбергские контрабандисты говорят, тысяч пятнадцать, – сообщил Бреве, – а я думаю, около двенадцати. Загнали на реквизированные у негоциантов флейты и галеоны, числом около сорока. Вроде бы кораблей собрали меньше, чем нужно. Если так, часть солдат разместят на судах арьергарда. Конрока!

– Конрока, – подтвердил Альмейда, и Бреве сел. – Последнее слово о нас. Конвьенте!

– Конвьенте! – сощурился Вальдес. – Я стою в Хексберг, об этом знают все. Держу флаг на «Астэре», именуемом в Дриксен «Закатной тварью».

– Гарнизон Хексберг насчитывает пять тысяч шестьсот восемьдесят два человека. – Таннер дрался на берегу, он мог не повторять морскую ересь. – Вверенный мне город с моря прикрыт фортами Святого Франциска и Святого Фабиана, а также бастионами Ротванд, Нахтигаль, Хербстевинд, торговый порт – фортами Хексданце и Альтерпферд.