На зоне

Он по-прежнему продолжал бесцельно сжимать в руках пистолет. Холодный металл неприятно кусал подушечки пальцев, и ему подумалось, что еще минута подобной пытки, Подобного противостояния, и его нервы не выдержат, а табельное оружие вывалится из непослушных рук. Несмотря на вверенную ему власть и оружие, он ощущал свое полнейшее бессилие перед Угрюмой массой зеков. Нечто подобное он испытывал в детстве, сталкиваясь в ссоре со своим младшим братом, – тот тоже умел бунтовать, оказывая при этом глухое непреодолимое сопротивление.

– Ты бы, начальник, убрал пушку на всякий случай, что ли. Мы тебе не детвора, чтобы нас стращать! – прервал затянувшееся молчание Грач.

Федор и сам понимал, что выглядит глупо, бегая перед строем зеков с «Макаровым» в руке. Многие из заключенных не однажды побывали в тюряге и во всякого рода переделках и подобное поведение воспринимали как издержки молодости.

Подполковник не спеша приблизился к зекам. Те изучающе, исподлобья поглядывали на старшего начальника.

– Что, Чиграш, сломался? – ни на кого не глядя, спросил Беспалый.

– Да я… Понимаете, товарищ подполковник… это…

– Не мямли! Не с того надо было начинать с этим быдлом.

– Понимаете, я попробовал…

– Бабу будешь пробовать! – И вполголоса добавил: – Смотри, пацан, как надо разговаривать с зеками, и запоминай. Блатные любят силу!

Беспалый повернулся к строю и неторопливо и уверенно прошелся взад-вперед.

– Вот что, мазурики, – негромко сказал Беспалый. – До меня дошел нелепый слушок, будто бы вы не желаете идти в зону. Так это или нет?

Он понимал, что продраться сквозь колючие взгляды толпы заключенных сейчас так же трудно, как пробираться сквозь таежный бурелом босиком.

– Понимай как хочешь, а только в «сучью» зону мы не пойдем! – прозвучало из толпы.

– Этот голос мне знаком, уж не Грач ли это «закукарекал»? – прищурился зловеще подполковник.

– Ты не ошибся, Сашка, это я.

– Теперь понимаю. Ты стал шибко смелым. Но только для тебя и для всех вас я – Александр Тимофеевич. И фамилия моя Беспалый. Как и у бати.