На зоне

Беспалый понимал, что рискует – с такими всегда приходилось держать ухо востро, – но все время шел на риск. Хотя для предосторожности все же сажал крепких воров отдельно от других заключенных, опасаясь, что своим дерзким неповиновением, этой опасной болезнью, они способны заразить, а то и довести до бунта все остальное послушное сообщество.

О том, что в его колонию направят Варяга, Беспалый поверил не сразу. Такую крупную фигуру, как смотрящий России, логичнее было бы держать в столице под усиленной охраной ФСБ за толстыми стенами Лефортово.

ГЛАВА 28

Зона для каждого авторитета всегда маленькая родина, его духовные корни, а потому ни один не терял связи с теми местами, с которых когда-то начиналось его уголовное крещение. И если он выбивался в положенцы или в законные, то непременно «грел» колонию из общака, всегда старался поддержать толкового смотрящего и ко всякому произволу относился с такой болью, как будто бы сам стал его жертвой.

Такая помощь никогда не забывалась, и в благодарность за поддержку иной вор готов был снять с себя последнюю рубаху и заваливал тюрьму таким гревом, что перепивались не только все зеки на зоне, не только солдаты срочной службы, но и самые последние чушпаны в ее окрестностях.

Каждый из законных понимал, что потерять поддержку зоны равносильно медленному умиранию, а смерть в одиночестве всегда горька. Отчасти именно поэтому, пошлявшись на свободе с год, законники, как правило, возвращались обратно в колонию, чтобы укрепить прежние связи и обзавестись новыми.

Вот поэтому Варяг и не воспринял свое заключение слишком болезненно: колючая проволока, высокие стены и сторожевые вышки – это всего лишь часть его дела, которому он поклялся посвятить свою жизнь.

Поезд вырвался из тайги и, точно заключенный, совершивший удачный побег, весело помчался вдоль тихой северной речушки.