На зоне

– А скажи-ка мне на милость, генерал, – тихо заговорил он, – на кой черт понадобилось тебе моих ближайших друзей убирать? Зачем убили Нестеренко? Ангела? Сивого? Зачем погубили Вику, она-то тут при чем? Что с Графом? И подозреваю, многие другие попали в вашу мясорубку. Если ты рассчитывал со мной в сделку вступить, какого же хера ты вокруг меня кровавое море разлил?

Генерал Калистратов, похоже, не ожидал этих вопросов и не был готов к ответу.

– Я не знаю, Варяг, чьих это рук дело. Поверь, это не мой приказ.

Я ведь тут, в Питере, сижу. А дела кроме нас и в Москве крутят, другие, московские. Не знаю. Будь моя воля, я бы никогда не отдал такого приказа. Все очень непросто, Варяг, очень непросто, ты себе даже представить не можешь. Одно тебе скажу: как у вас, воров, бывают несогласные и непокорные, так и у нас не все в одном строю ходят. Я бы никого из твоих людей убивать не стал. Но об этом после. Скоро власть в России поменяется – помяни мое слово. И к этой смене нам надо готовиться загодя. Вот почему и возникла идея тебя привлечь. Пойми: у тебя, у вас все будет по-старому. Просто придут новые люди. Везде будут новые люди – от Кремля до какой-нибудь заштатной облдумы. Но ведь всю пирамиду менять все равно нельзя. Верхушку сменим – а внизу останутся те же, что и прежде. Я понимаю, зачем уничтожили Нестеренко. Он был упрямый старик, прямолинейный. С ним трудно было договориться. Ты молодой, хоть много уже в жизни повидал. Попробовал на язык и говна вонючего, и вина сладкого. Тебе же есть что терять, Варяг. Стоит ли? Если пойдешь с нами, получишь все, что имел, и даже больше. Не пойдешь – сгинешь где-нибудь в зоне.

Варяг взглянул на генерала Артамонова. Тот все это время молчал и смотрел вниз, делая вид, будто ничего не слышит и разговор коллеги-генерала с арестованным вором его не касается. Теперь Артамонов покосился на Варяга, поймал его взгляд и чуть усмехнулся. Владислав не понял, что значит эта усмешка: то ли «ну и дурак же ты», то ли «ну что я могу сделать».

"

"– Вот что, генерал, – заговорил Варяг спокойно. – Не знаю, кто готовил тебе на меня «объективку» и читал ли ты мое дело. А мое досье на Петровке да на Лубянке потянет на «Войну и мир» Льва Толстого. Так вот, не знаю, кто тебя готовил ко встрече со мной, да только плохие у тебя референты. Ты, видно, забыл, что у меня корона. А она повесомее твоих погон и орденов будет. Я – вор в законе. Так что сукой никогда не был и быть не собираюсь.