Жнецы ветра

Пробирались лесами. На дорогах много набаторских патрулей."

"– И вас мы за такой патруль приняли, – встрял Лук. – Поэтому и дунули что есть сил. После того как Альсгару осадили, мы только и делаем, что скрываемся от этих южных подонков!

– Город осадили?! – изумленно вскричал морассец.

На всех остальных эта новость произвела столь же ошеломляющий эффект.

– Ну… да, – заморгал стражник. – Эй! А вы что?! Не знали? Ведь это случилось еще в последний месяц лета.

– Новости на восток доходят с большим опозданием, – проронил Юргон.

Вернулся Глум с пожилым лучником. Тот пристально изучил обоих пленников и, отвечая на невысказанный вопрос Рандо, отрицательно покачал головой:

– Впервые вижу, командир.

– Ну? – поинтересовался Водер. – А вы? Узнаете этого человека?

– Нет, – чувствуя какой-то подвох, проронил Лук.

Га-нор лишь пожал плечами.

– Крейг служил у Врат Шести Башен.

– Сколько лет назад?

– Пятнадцать, – смутился стрелок.

Лук фыркнул:

– Пятнадцать лет назад я еще и слова-то такого не знал – Самшитовые горы. Нашли кого привести!

Ответом ему были мрачные взгляды. Лишь Крейг посветлел лицом и внезапно спросил:

– Как называют статую первого капитана?

– Ну Долговязый осел. Что дальше? – с вызовом бросил Лук.

– Сколько калиток в Садовой стене?

– Шесть. Вторая слева уже лет двести как замурована.

– Что изображено на куполе башни Огня?

– Ничего. Купол так и не достроили.

– Вроде все верно… – обратился лучник к слушавшим его командирам.

– «Вроде»! – сплюнул Водер. – Нам не нужно «вроде». Ты уверен, что они там служили?

– Вроде… да. Тот, кто там не был, про такое бы нипочем не ответил.

– Ладно. Ступай.

– А с ними что делать? – поинтересовался морассец.

Повисло молчание.

– Заприте и выставите охрану, – наконец решил милорд Рандо.

Глава 2

Уже второй день Рандо рей Валлиона мучил сильный жар, и вчера он едва держался в седле. Слава Мелоту, об этом никто, кроме Юргона, не догадывался.

Рыцарь дождался, пока все покинут храм, посмотрел на образа, покачал головой. Наверное, Мелот отвернулся от него и его страны, раз позволяет, чтобы на нее обрушилось столько бед. Он не стал говорить этого вслух, не желая получить отповедь от полкового жреца, появившегося в дверях.