Жнецы ветра

Отчего же ты считаешь, что меня заставить он не смог? Их крики и кровь. – Ее голос упал до свистящего шепота. – Столько крови ты даже себе представить не можешь. Она очень часто снится мне. Ее вкус преследует меня даже сейчас.

Убийца Сориты вздрогнула, вспоминая свой недавний кошмар.

– Я ненавижу себя за то, что подчинилась его приказу. И его за то, что он приказал. Ретар смотрел, как они умирают. Один за одним. И смеялся. Он ничуть не лучше своего брата!

– Ему было за что тебя ненавидеть.

– Это ты о том, что я отправила его лесом, и тогда он быстренько заинтересовался тобой? – с живейшим интересом спросила Митифа.

 – О да. Его ранимая тщеславная душонка не пережила такого отказа. Но, поверь, я отомстила ему за тот день в Долине. И за каждого ребенка, над которым он потешался! И даже за ту кровь, что льется ночами в моих снах. Это я заманила вас в Альсгару, предупредив Ходящих. Вас ждали. И я рада, что красноглазый ублюдок навсегда остался на берегу Орсы. Говорят, он умирал очень долго. Башня смогла растянуть его смерть на несколько дней. Жаль, что ты не составила ему компанию.

– Я тебя убью, мразь! – прохрипела Тиф.

От лютой ненависти, бурлившей в ее душе, все вокруг стало алым.

– Приходи, если сможешь, – просто сказала Корь.

Зеркало растаяло. Разговор прервался.

Тиа ал'Ланкарра невидящим взглядом уставилась в темноту. Ее трясло, она искусала все губы, едва сдерживаясь, чтобы не завыть раненой волчицей.

Проклятая могла принять все. Но то, что истинная убийца Ретара все века была рядом, жила, дышала этим же воздухом!.

. Сейчас ей хотелось только одного – добраться до черноволосой суки и разорвать ее холеную шею зубами!

Когда дыхание немного выровнялось, а яркие пятна перестали плясать перед глазами, Тиф поняла, что нужно сделать. Не жалея оставшуюся воду, она вызвала Аленари.

Оспа восседала за заставленным свечами столом, просматривая какие-то бумаги. Судя по всему, работала Звезднорожденная без маски и надела ее, когда почувствовала призыв. Коснулась личины рукой, проверяя, плотно ли та сидит, и, только после этого обратив внимание на позднюю собеседницу, холодно процедила:

– Твоя наглость не имеет границ!

– И я рада, что мы обе живы.

У меня есть к тебе деловое предложение.

– Слушаю, – сухо бросила та. – Но не жди от меня доброго расположения после того, что ты устроила.

– Ах, перестань! Эта легкая трепка – всего лишь мелочь по сравнению с тем, что случилось. Не соверши я этого, и Лепестки Пути спали бы еще неизвестно сколько тысяч лет.