Жизнь — жестянка (СИ)

Не хочу говорить обо всем этом в таком тоне. Стрельников тут же перезванивает. Я не реагирую. Секундой позже от него сваливается письмо: «Не сердись. Я не подумавши. Как-то само собой получилось». Отвечаю: «Иди ты!» В ответ — смайлик. Кретин! Господи, что ж так хреново-то мне?!!

* * *Только я более или менее привыкаю к особой музыке Франции — ее вкусу, запахам, ритму жизни, как звонит мой продюсер и начинает канючить. Дело в том, что спонсоры нашего с ним последнего фильма затевают грандиозный прием в связи с премьерой.

— Ксения, ну хотя бы на пару дней вы же можете приехать?

Соглашаюсь. Бабушка не в восторге. Кристоф тем более. Но я уже все решила. Пишу о своем скором приезде Стрельникову — обещаю его непременно навестить. Он тут же перезванивает."

"— Ты просто какая-то вселенская дура! Куда тебя опять-то несет? Сиди в своем Париже, шей свадебное платье, прическу крути или что там вы, бабы, еще?.

Опять прерываю разговор. Больше он не перезванивает.

В Москву прилетаю ближе к вечеру, забираю свою сумку и начинаю пропихиваться через толпу встречающих и таксистов. Настойчивость последних настолько отвратительна, что я каждый раз искренне недоумеваю — неужели их услугами действительно кто-то пользуется? Планирую добраться до города на аэроэкспрессе, но планам моим сбыться не суждено.

Кондрат привозит меня в мою московскую квартиру. Ближе, и машина моя, позабытая и позаброшенная, стоит здесь, в подземном гараже. Договариваемся, что утром он заедет за мной, и мы отправимся в гости к Стрельникову.

Пансионат, в котором он зализывает свои боевые раны, расположен за Калязином, на берегу Волги. Места красивейшие. Мы немного гуляем. Стрельников выглядит уже вполне бодро, хотя Кондрат до этого дорогой сообщил мне, что ранение оказалось очень тяжелым. Пуля разворотила легкое, и только чудом Стрелок остался жив и относительно здоров.

Теперь же сил ему вполне хватает на то, чтобы поучать меня.