Жизнь — жестянка (СИ)

Джеймс Бонд отдыхает.

Это уже Кондрат.

Я еще раз пересказываю им все подробности. Они опять приходят в поросячий восторг от того, что враг повержен, а я отделалась лишь легким испугом.

— Ты теперь у нас знаменитость, — опять басит Кондрат. — Я обещал своим мужикам, что познакомлю их с тобой. Пусть учатся, как вопросы надо грамотно закрывать, понимаешь.

— Мне тут Коршун написал, — Стрельников быстро выстреливает в меня взглядом.

Я лишь задираю бровь.

— До него, похоже информация как до жирафа, с задержкой доходит.

Мне по-прежнему больно, но я старательно делаю вид, что это не так.

Я, знаете ли, все еще иногда фантазирую. Представляю себе, как Стрельников или Кондрат встречаются с Коршуном. Причем встречаются уже зная со всеми подробностями, как жестоко и несправедливо он поступил со мной. Естественно они целиком и полностью на моей стороне! Вижу, как Коршун к ним со всей душой — мол, братишки.

Смешно. Ребята, как бы хорошо они ко мне не относились, из-за бабы со старым, проверенным в боях другом ругаться не станут. Может выскажут разок что-то вроде: «Коршун, ты не прав».

Интересуюсь:

— Как думаешь, про то, что я убила его отца, он уже слышал?

— Да кто его знает. Больше он у меня на горизонте не возникал. Я, знаешь, послал его.

Вот это да!

— С чего это?

— А с того. Идиот он безмозглый.

Не верю своим ушам.

— Это ты из-за меня что ль?

— А из-за кого? Дерьмо он, если после всего того, что ты для него сделала, так с тобой… Причем из-за фоток, за которые его папашку за яйца подвешивать надо было, а не тебя оскорблять. И все. Закрыли тему.

Кондрат и Стрельников молчат. Я тоже молчу. Влезает рыжая, явно желая разрядить атмосферу.

— Ксень, а ты когда назад в Москву-то? Или теперь в Париже так жить и будешь?

— Нет, вряд ли, Маш. Наверно, буду ездить туда-сюда. И без Москвы мне плохо. И без Парижа… Да и бабушка уже старенькая совсем. Того гляди помрет, а за Шарля так замуж и не выйдет.

Рыжая Машка смеется. Наверно, Стрельников ей о моей бабуле рассказывал. Не мог не рассказывать.