Жизнь под чужим солнцем

Час назад они купили Алле элегантный костюм гранатового цвета, дорогой и удобный, поэтому Алла была настроена снисходительно к его болтовне.

Никиту она узнала сразу и в первую секунду мысленно вздохнула: не хватает еще терпеть второго Бориса. Сходство было удивительным. Но Никита, быстро обшарив зал взглядом, двинулся к ним, ловко лавируя между тесно поставленными столиками, и сходство словно растворилось в его движениях, улыбке, прищуре глаз. Подойдя, он обнялся с братом, потом повернулся к Алле и секунд пять молча смотрел на нее.

— Хорошо, что я угадал, — сказал он наконец.

— Ты про что? — осведомился Борис, садясь на место и придвигая к себе салат.

— Вот про это.

Никита сел, достал из сумки маленькую коробочку и протянул Алле. Удивленная Алла откинула крышку и увидела на белом бархате большой темный камень. Она взяла его в руки, и в глубине камня сверкнула искра, отразившаяся от светильника.

— Точь-в-точь под цвет глаз твоей супруги, — с улыбкой сказал Никита, повернувшись к брату.

— Да уж, от тебя дождешься, — неуклюже пошутил Борис. — Алка, ты чего молчишь? Не нравится?

— Очень нравится, — медленно сказала Алла, проводя пальцем по поверхности камня. — Спасибо вам, Никита. Но это слишком дорогой подарок.

— Да ладно тебе стесняться, у него, поди, в кармане таких еще пять штук припасено, — захохотал Борис. Алла без улыбки взглянула на него, и он быстро притих. — Ладно, Никит, давай заказывай, чего будешь.

Они поужинали, потом вместе прогулялись по городу, потом заехали в какой-то ночной клуб… Никита шутил и галантно ухаживал за Аллой. Домой они вернулись только к пяти утра. Никита на прощание поцеловал руку Алле, потрепал по плечу Бориса, велев ему с утра не опаздывать, и сел в такси. Алла проводила взглядом отъехавшую машину и в самом мрачном расположении духа поднялась в квартиру. Борис тут же уснул на диване, даже не раздеваясь, а она уселась за стол, достала из ящика крошечную коробочку, быстро и ловко насыпала белую дорожку на руку и старательно втянула порошок носом.

Алла Добель, в замужестве взявшая фамилию Пронина, очень редко ругала саму себя. Но, рассматривая подарок младшего брата своего мужа, она назвала себя безмозглой дурой, потому что со всей очевидностью поняла, что сделала ставку не на ту лошадь.