Мой плен

После вечерних процедур я переоделась в одну из ночных сорочек и, проглотив назначенные таблетки, забралась под одеяло. Взяв в руки пульт, я не стала выключать плазму, а лишь максимально убавила громкость. Так мне было спокойней. Создавалось надуманное впечатление, что я не одна! Хотя раньше я и не смогла бы уснуть под телевизор, здесь и сейчас мне было комфортно со звуками, тихо исходившими от него.

Как только моя голова оказалась на подушке, тело начало стремительно наливаться свинцом. Перед глазами невольно пронеслось все, что произошло за этот день, а особенно… навязчивое воспоминание о мужских прикосновениях, от которых мурашки спустились по телу.

Я была где-то на границе между сном и явью, убаюканная приглушенным звуком плазмы, когда в комнате раздалось что-то иное. Не открывая глаз, я рассеяно прислушалась, сонно предположив, что мне должно быть показалось?.

Сердце гулко застучало в груди, а по телу спустилась неприятная волна из иголок. Я вздрогнула, четко расслышав, как будто дверь ручки медленно повернулась!.. Вскочив с кровати, я на цыпочках прошла по ламинату, настороженно глядя на дверь, ведущую в дом. Ручка снова двинулась и кто-то настойчиво, но бесшумно, толкнул дверь по ту сторону… Только ведь она была заперта!

Что происходит?!

В голове лихорадочно кружились мысли: кто это может быть? Где охрана? И почему у того, кто за дверью, нет ключей?

Внутри сплелись чувства страха и любопытства.

— Кто там?..

Ничего не услышав в ответ, я прислонилась ухом к гладкой, твердой поверхности. Тишина. Слишком тихо чтобы определить чье-то присутствие.

Я прикрыл глаза, прогоняя неприятную мысль, что это может быть первым признаком шизофрении! Отстранившись от холодной деревянной двери, я окинула ее напряжённым взглядом.

— Эй… вы меня слышите? — спросила я уверенней.

Я могу поклясться, что услышала, как кто-то ахнул и очень похоже, что этот высокий вдох принадлежал женщине! А затем раздались чётко различимые шаги, которые начали удаляться.

Некоторое время я тупо смотрела на дверь, чувствуя, как по телу расходится настойчивая тревога.