Жизнь не видел, смерть познал

И зэки рвутся вперед, за ограду. Кричат, размахивают руками, лезут на проволоку.

– Эй, мусор, бросай волыну, вали домой! А то резать будем, убивать!

На фоне стихийного шума эти обращенные к нему слова даже удивили Антона. На него смотрел мордатый зэк с безумными глазами. Это он орал во всю глотку, угрожал грядущей расправой. Глядя на этого монстра, трудно было усомниться в том, что зарезать человека для него – плевое дело.

– Ты чо, не слышишь, мусор? Двигай отсюда, пока жив!

Зэк продолжал драть горло, а его дружки уже срезали проволоку.

– А-а! – с диким ревом бросился на него зэк с длинным и несуразно вытянутым лицом.

Заостренный прут он держал, как нож. Занес оружие над головой, чтобы ударить солдата сверху вниз. Команды «Огонь!» не было, и Антон без нее нажал на спусковой крючок.

Короткая очередь отшвырнула зэка назад, бросила на землю.

2На маму больно было смотреть. Не просто худая, а высохшая, лицо бледное – как будто в жилах больше не осталось крови. В глазах безысходная тоска, подбородок дрожит, руки трясутся.

– Ну, Рая, ну, миленькая! Ну пойми же, нет у меня денег! – на грани нервного срыва увещевала она. – Зарплата только через две недели, если не задержат…

– Ты же аванс позавчера получила, – уныло проговорила Рая.

– Вспомнила… А долги раздать?.. За твои сапоги рассчиталась… Мяса немного купила, муки… Ты же знаешь, как сейчас тяжело…

Мама работала в гороно бухгалтером. Когда-то на ее зарплату можно было жить, а сейчас только прозябать. Реформы, развал Союза, гиперинфляция довели страну до полукомммунизма – когда все еще платное, но денег у людей уже нет. А Рае, как и всем остальным, финансы нужны позарез. Нина такую блузку из Турции привезла – закачаешься.

Но, похоже, кофточка пролетает, как победа социализма над загнивающим капитализмом, а с дискотекой пока не ясно – если найдутся спонсоры, хорошо, если нет, то придется вернуться домой.

– Ладно, мама, нормально все…

Рая посмотрела на себя в зеркало. Волосы обесцвечены: таблетки гидроперита стоят копейки.