Жизнь как на ладони. Книга 2

 – И, повернувшись к охраннику, скомандовала: – Давай, Матвеев, зови конвой.

Бросив в печь окурок самокрутки, она нервным движением прикрутила фитиль керосиновой лампы, бросившей блик на её красивое лицо.

Краснофлотец вышел в коридор, и тут Тимофей понял, что другого момента уже не будет."

"– Была не была! – Он отпустил Аполлона Сидоровича, пытавшегося встать самостоятельно, сильным толчком вышвырнул комиссаршу в коридор и закрыл дверь на замок.

– Бежим!

Но брат уже просчитал ход его мыслей и, навалив себе на спину библиотекаря, резко крутанул чернильницу.

Тимофей зажмурился, боясь провала, но секретный рычаг вдруг плавно повернулся, и стеллаж послушно скользнул по стене, распахивая путь к свободе.

– Скорей!

Замок нещадно трещал под напором преследователей. Слышались пистолетные выстрелы, но их звук тут же поглотила захлопнувшаяся дверь подземного хода.

Сева закусил губу:

– Надо её чем-то заклинить.

Тимофей выхватил из кармана кинжальчик Досифеи Никандровны и подсунул его под рычаг поворотного механизма.

Туннель в ротонду теперь был безопасен. Даже если преследователи знают о подземном ходе, то путь туда через парк займёт по меньшей мере минут пятнадцать-двадцать.

Мужчины потащили к выходу тяжеленного Аполлона Сидоровича. Он не сопротивлялся, только беспомощно вращал головой, не осознавая действительности.

– Вдруг они знают про ротонду? – задал Сева вопрос, беспокоивший Тимофея, и сам себе ответил: – Нет. Иначе не вели бы себя в библиотеке столь беспечно.

Они подошли к двери в беседку, привалили тушу библиотекаря к стене и отдышались.

– Ты оставайся, а я пойду на разведку, – сказал князь Езерский.

– Нет! Я пойду.

– Оставайся с больным, – по-военному отдал команду Сева. – Я – офицер, ты – врач.

Возразить на это было нечего, и Тимофей с тревогой проследил, как стройная фигура Всеволода скрылась в чуть приоткрытом проёме двери, замаскированной под арку с цветочным орнаментом.

Он обессиленно присел рядом с Аполлоном Сидоровичем и машинально пощупал его пульс.

Сообщение краснофлотца о том, что Кристина убита, клином вышибло из головы все остальные мысли и чувства. Сказать по правде, Тимофей был бы даже рад, если бы в него сейчас кто-то выстрелил. А ещё лучше, если бы была возможность погибнуть вместо Крыси. Он явственно вспомнил маленькую чумазую польскую девочку, которая пряталась под скамейкой, и застонал от душевной боли.