Живой журнал

Шестнадцать долгих лет я искал убийцу, но все мои поиски и расспросы заканчивались одним: «Уважаемый господин Исаев, на Ваш запрос за номером… от… сообщаем, что, по имеющейся у нас информации, Ваш отец пропал без вести 11 сентября 1999 года». Но я никому не верил, потому что чувствовал, знал: мне навязывают придуманную кем-то ложь. По чьей—то злой воле меня искусно обносят стеной молчания. И я продолжал упрямо искать правду. Год назад моё желание исполнилось. В тот день я нашёл в сейфе матери капсулу с гравировкой «СИМБАД Альфа».

Зная, что слово «SIMBAD» — имя Дядьсаши в его электронной почте, я собирался вернуть владельцу детективного агентства «Альфа» его пропажу. Но оболочка капсулы была нарушена, нарез сошёл, и я увидел начинку. На записке стояли инициалы моей матери: «С.И.» — Светлана Исаева. Это насторожило меня, я вытащил свёрнутое письмо и прочитал его. В двух словах, Фадеев, человек, которому я доверял на столько, на сколько это вообще для меня возможно, признавался моей матери, что он её любит и поэтому рано или поздно уберёт с дороги своего извечного соперника — моего отца. Своего лучшего друга…

Простая истина, кратко и честно изложенная в письме, стала моей эпитафией, а капсула — не подарком, а гробом. Никому ничего не сказав, я забрал с собой капсулу. Выйдя от матери, я сел в машину, подумал и поехал во «Внуково». Я помнил, что в свой последний рейс мой отец уходил именно оттуда. Поставив автомобиль рядом с лётным полем на Киевском шоссе, я лёг на капот машины.

Всю ночь я лежал и смотрел, как взлетают и садятся самолёты. Как и мой отец, они жили на грани касп — точки невозвращения. Я глядел в небо и пытался понять, как мог Фадеев, предавший моего отца, продолжать с этим жить. Дышать. Ходить. И мне улыбаться. Я лежал на капоте и, ждал, что выберет моя душа, метавшаяся между двумя сильнейшими чувствами — привязанностью, которую я все ещё чувствовал к Фадееву и ненавистью, которую я испытывал к нему. Когда пришёл рассвет, любовь умерла, а ненависть победила. В ту самую длинную в моей жизни ночь я прошёл все круги ада. Сначала это было элементарное человеческое сопротивление тому, что не хотело принимать моё сердце. Но, сопоставив факты и убедившись в том, что Фадеев действительно мог быть убийцей, я ощутил скорбь по утерянному мной миру. «За что?» и «почему?», задавал я себе вопросы, на которые мало кому из живущих на этой земле удалось получить ответы.