Живой журнал

Что я мог сказать ему? Что я много лет назад переспал с его дочерью, а теперь воспитываю её ребёнка? Или что я построил свою жизнь и карьеру благодаря ему, и что я в благодарность обманул его? — Даниэль хмыкнул и отвернулся к окну.

— Дани, у тебя не было выхода.

— О да, конечно, Эль… К твоему сведению, любая подлость всегда начинается именно с этих слов: «у меня просто не было выхода» … И при этом умение лгать приходит к нам только с жизненным опытом. И чем старше мы становимся, тем врём всё лучше. А к концу жизни мы становимся совершенными подлецами… Потрясающе… Всё, Эль, хватит! По большому счету, с нами и так всё понятно.

Дэвид умер, и я уже не успею сказать ему правду. Теперь у меня есть только Ева, ты и мама… Да, кстати, чуть не забыл. — Даниэль шагнул к стулу, на спинке которого висел его пиджак, приподнял его и порылся во внутреннем кармане. Вытащив примятый жёлтый конверт, он протянул пакет Эль: — Вот, возьми. Мама попросила меня отдать это тебе, перед тем, как отправилась распорядиться благотворительным вкладом25.

— Что там? — без особого интереса спросила Эль, принимая конверт.

— Не знаю, я не смотрел. — Даниэль пожал плечами. — Сейчас откроешь?

— Нет, потом посмотрю, — отказалась Эль и положила пакет на диван. — Если бы это было срочно, то мама сказала бы.

— А знаешь, что странно? — прищурился Даниэль. — Ты в курсе, что Дэвид попросил маму перевести благотворительный фонд куда-то в Колчестер?

Эль испуганно подняла на мужа глаза. Кейд кивнул:

— Вот, вот.

Я тоже замер, когда услышал об этом. Мне даже в голову пришла мысль, что Дэвид всё-таки знал о нас правду… Может такое быть, как ты думаешь? — Мужчина вопросительно, с робкой верой в чудо посмотрел в лицо жены.

— Нет, это невозможно, Дани, — осторожно произнесла женщина, отдавая себе отчёт, что убивает этим его надежду. — Ты же знаешь, Евангелина была единственной, кто знал о нас. Крёстная Евы верно хранила наш секрет двадцать лет. И ни разу — ни поступком, ни словом — не выдала нашей тайны.

— Да—а? Ну, в таком случае, боюсь, у меня для тебя плохие новости, Эль. — Даниэль пересёк комнату, но к жене так и не подошёл. Просто остановился напротив и, покачиваясь с пятки на носок, обозрел её изломанную фигурку, съёжившуюся в углу дивана. — В субботу, когда ты звонила мне с известием, что отец в больнице, — начал он, — я был на могиле у крёстной нашей дочери. Кстати, за день до этого Ева призналась мне, что устроилась на работу в «НОРДСТРЭМ».