Живой журнал

Ревность — это чудовище с зелёными глазами, забирается мне под кожу, и, как рак, начинает ест моё сердце. В мою голову тут же приходит мысль, что грош цена всем обещаниям Самойловой. Пытаясь отогнать эти мысли, контрабандой проникшие мне в голову, спрашиваю себя: какое, собственно говоря, право я имею так ревновать её и почему я ей не верю? Положим, она где-то немного слукавила, ну и что? Я же давно знаю: все секреты отпираются, как ключом, простым, хорошо подобранным фактом. Нужно только выкинуть из головы эмоции и запастись терпением.

«Моя. Больше я её не отдам.»

Перевожу дыхание, загоняю ревность в тёмный чулан, запираю на засов. Ставлю «жучок» в телефон Иры, синхронизирую трекер со своим телефоном. Да, вот такой я специалист. И — да, я очень хорошо делаю свою работу.

Подумав, открываю контактный блок в своём телефоне. Нахожу номер Терентьевой. Пишу Наташе: «Привт. нужнопоговрить. Сегодня В 13 яу тебя дома». Прихватив свой криптофон, возвращаюсь в спальню.

— Андрей, что случилось? — сонно шепчет Ира.

— Ничего, спи. — Я отодвигаюсь от нее, но она берёт мою руку, лукаво целует мои пальцы. Потом абсолютно собственническим жестом отправляет мою ладонь себе под щёку. Я прячу улыбку в россыпи её волос и на удивление быстро засыпаю.

Мне снятся люди, призраки, туннели, поезда и мой отец. Он грустно на меня смотрит и виновато кивает мне. Однажды я уже видел этот сон: в ту ночь, когда я в последний раз провожал его.

— Подожди, — прошу я его. Но к нему подходит какая-то женщина. Неосязаемая, как фантом, она берёт отца за руку и хочет увести его.

— Мне пора, — говорит отец. — Впрочем, ещё один раз мы с тобой увидимся.

— Когда?

— Скоро. Очень скоро, Андрей.

— Подождите. Кто вы? — Я пытаюсь остановить женщину. Она оборачивается ко мне:

— Ты меня знаешь, — тихо произносит она. — Я — это ты…

И я вижу, что у женщины такие же серые глаза, как и у меня.

@

6 апреля 2015 года, понедельник, вечером.

Квартира Стеллы Фокси Мессье Кейд.

Риджент Стрит, дом 235, Лондон.

Великобритания.

Весенний лондонский день умирал в вечерних сумерках, оставляя вместо себя неоновую рекламу, яркие витрины и зажжённые фонари. Игра света и теней сошла на город, как кьяроскуро23 да Карпи.