Жестокий 2. Тебе не сбежать

Когда пауза неприлично затянулась, я тоже повернулась к двери и проследила за тем, как сестра неспешным шагом направляется к столу. Обошла мой стул, присела рядом.

На Машке короткое, чёрное платьице, совсем ей не идущее. Но надела она его явно не для красоты. Она хотела показать свои шрамы… И я увидела их впервые. В некоторых местах её кожа напоминала смятую фольгу, словно всё её тело плавилось… В некоторых местах, конечно, хирурги подлатали её, но то, что осталось, выглядело ужасно.

Впервые мне стало по-настоящему больно за неё.

– Здравствуй, Булат, – она заговорила первой, а Шамаев-младший побелел и откинулся на спинку стула. Он её узнал. – Как дела? Больно, наверное, было, да? – усмехнулась, рассматривая его ещё не зажившее толком лицо. И теперь я поняла, зачем Имран столько времени прятал Булата. Держал его в каком-то подвале. Чтобы ему не предоставили медицинскую помощь… Чтобы он всё прочувствовал. Всё то, что сделал с Машкой и Имраном.

Какие же они все жестокие. Словно взбесившееся зверьё.

Я бы непременно увидела, чем закончился расчудесный ужин, если бы меня не скрутило. Затошнило с такой силой, что едва успела вскочить из-за стола и броситься прочь. Только выбежать из столовой не успела, меня едва не вывернуло наизнанку и всё содержимое желудка выплеснулось на пол, прямо под ноги Шамаеву-старшему. Согнувшись пополам, я взвыла от боли в желудке и едва не свалилась в лужу собственной блевотины.

– Прислуга! Помогите девушке, ей плохо! – с отвращением рявкнул папаша, и меня с обеих сторон подхватили под руки.

ГЛАВА 30

Разумеется, Имран знал, что Булат освободился. Его перерезанных людей нашли ещё прошлым утром, и когда отец позвонил, чтобы пригласить на ужин, Вайнах всё понял. Отец решил их помирить. Скорее всего, станет шантажировать наследством, чтобы ни один, ни второй не смели его ослушаться. Как странно. Раньше его это напрягло бы. Сейчас потерять всё, к чему шёл столько лет, было не страшно.

Погибших парней было жаль. Но свою миссию они выполнили. Шрамы Булата зарубцевались, и теперь вылечить их будет не так просто. То, чего Имран и хотел уже много лет. То, чего так ждал. Только теперь не было радостно почему-то. Никак не было.

С раздражением смотрел на дверь, за которую вывели Злату, и отчего-то испытывал дискомфорт. Не из-за присутствия Булата, из-за её отсутствия. Из-за того, что отпустил её, хотя и знал, что никуда она отсюда не денется.