Жестокий 2. Тебе не сбежать

Она такая же хитрая, корыстная, прожжённая сука, как и ты, – оттолкнулся от кресла, снова схватил бутылку и осушил остатки до дна прямо из горла. – Езжай домой, Маша. Не беси меня.

Услышал, как она встала с кресла – скрипнула кожа. Но, видимо, перебрал с коньяком, потому что не услышал, как она приблизилась к нему сзади. Почувствовал это лишь тогда, когда её руки обвили его торс.

– Ошибаешься, Имран. Я никуда не уйду. Я останусь здесь. Имею на это право, согласись? Ты же помнишь, что я твоя жена.

ГЛАВА 25

Утро показалось мне серым из-за сырости за окном и точно такого же прегадкого настроения.

То, как он сжимал меня, как насаживал на себя, словно на вертел. Как вытрахивал из меня стоны и последние силы… Как я стала влажной и ему это понравилось, судя по хриплым выдохам мне на ухо и той гадкой ухмылочке. Я не могу сказать, что мне было хорошо или хотя бы терпимо, но он теперь уверен в обратном.

А потом Машка… И тот её взгляд, полный жалости. Меньше всего мне нужно её дурацкое сочувствие. Особенно после того, как она же и отдала меня в руки Басаева.

Да, я не раз думала о том, что ей довелось пережить. Радовало ли меня это? Нет. Мне жаль, что с ней так обошлись. Жаль свою сестрёнку, которая с каждого своего свидания приносила мне шоколадку или леденец на палочке, а если женишок попадался жадный, она тут же его бросала, мотивируя свой поступок тем, что «нечего с нищебродом связываться, нам ещё нужно тебя на зиму одеть и на учёбу отправить».

Но не ту, которой она стала сейчас. Эту ухоженную, красивую, но безумно холодную и коварную суку, лишившую меня единственного родного человека.

И не ей жалеть меня.

Стул всё так же стоял под дверью. Ко мне никто не ломился, и даже стука я не слышала, хотя проспала дольше обычного и завтрак мне должны были принести часа два назад. Имрана в это время либо не было дома, либо он был занят своими бандитскими делами, а потому я могла свободно дойти до кухни и спокойно поесть. Холодильник в поварской зоне никогда не пустовал, а я научилась не стесняться и ни в чём себе не отказывать.