Жестокий 2. Тебе не сбежать

Он это понимал, но верить отказывался.

Любил. Слепо, яростно, как одержимый. А может, просто сам хотел быть любимым. Потому что никогда не получал этого от других. Даже родителям не было до него никакого дела.

А потом, после Булата, пришло чувство вины. Даже с местью этой идиотской пошёл у неё на поводу, в основном, чтобы загладить свою вину. Дурак. Она так и не простила его. А ему это уже и не нужно. Прошло всё. Только горечь паршивая осталась. И ненависть ко всем. К ней, к сестре её долбаной. К родному брату.

И даже к отцу.

Ко всем, кто так или иначе присутствовал в его жизни, но не считал его человеком. Он уже и не был им. Давным-давно. С тех самых пор, наверное, как начал понимать, что мать его ненавидит, а отцу он нахрен не нужен. И вспомнил последний о нём, лишь когда понял, что из законнорожденного отпрыска не получится того, кого Шамаев-старший хотел бы видеть у руля. И, тем не менее, Имрану никогда ничто не давалось просто. Отец высасывал из него все силы прежде, чем бросить кусок.

И так было всегда, во всём.

– О, ты теперь вспомнила обо мне, да? – шагнул к ней, впервые за долгое время потеряв самообладание. Толкнул к креслу, где только что драл её сестрёнку, и, когда Машка упала в него, навис сверху. – Напомнить тебе, сколько лет ты воротила от меня нос, а? Я приходил к тебе каждый день. И каждый день видел в твоих глазах презрение и ненависть. Я думал, что это пройдёт, что ты меня простишь. Что однажды мы выкинем из своих голов всю эту хуйню, всё дерьмо и свалим куда-нибудь подальше.

Рожать детей и жить как в гребаных сказках, в которые ты когда-то верила. Я ведь женился на тебе. Думал, хоть это даст тебе понять, что шрамы ничего не меняют. Для меня. Но ничего не изменилось. Ты всё так же ненавидишь меня, а мне теперь уже плевать. Так что насрать. На тебя, на твою сестру. На вашу сраную ненависть. Мне насрать, поняла? – прошипел ей в лицо, а Машка всхлипнула, быстро смахнула слёзы.

– Отпусти мою сестру.

Я прошу тебя. Я буду делать, что скажешь, только отпусти её."

"– Поздно. Теперь она делает то, что я скажу. У тебя на это было много лет. И я ждал. Никто тебя не любил, как любил я. Но мне надоело. Устал. И кстати, я не насиловал твою маленькую сестрёнку. Она сама на меня полезла. Вот так вот. Проглотила свою великую ненависть и полезла. Знаешь, за что? За бабло, как и ты в своё время. Так что нет, она не наивная малышка, как тебе кажется.