Жесткий вариант

— А ну, подсоби, сынок, — ухватившись за крышку люка в почве, крякнул он.

Вертикальная выработка уходила вглубь настолько, насколько хватало мощности «коногонки». Внизу блестела вода. Михеич первым поставил ногу на деревянную ступень лестницы, но доска тут же провалилась под ним — я едва успел схватить его за рукав. Оказалась насквозь прогнившей и вторая ступенька.

— От, зар-раза такая! — досадливо сплюнул Михеич, когда я вытащил его в нишу. — По веревке они спускались небось.

Веревки у нас не было. Угарный газ, просачиваясь в щели вентиляционной двери, подступал.

Я попробовал сползти по стойке наклонной лестницы, обхватив ее руками и ногами: по первому пролету — получилось, хотя понадобилось значительное усилие — неизвестно, как с этим справятся мои спутники.

— Сколько здесь пролетов? — крикнул я Михеичу.

— А бес его маму знает, — был ответ. Судя по глубине, пролетов было восемь-десять, итого — метров сто пятьдесят. Если нижний горизонт окажется затопленным, придется возвращаться, подтягиваясь на руках, а с этим уже не справиться и мне.

— Не могли они по веревке спуститься, — послышался голос Сумарокова сверху. — Как бы они верхний конец отцепили? Есть дальше выход?

— Целых три. Только не вниз, а вверх, но до них теперь не дойти — задохнемся.

Пока они переговаривались, я преодолел еще пару двухметровых пролетов. Из всех опробованных ступенек уцелело только три, но в третьем отсеке меня ожидал приятный сюрприз: ржавая, шаткая, но все-таки металлическая лестница!

Помогая друг другу, мы спустились на нижний горизонт.

Воды там оказалось всего-навсего по пояс. Старику было совсем плохо, он бодрился, но потом позволил нам взять его под руки и волочь по воде. Мы понимали, что обратного хода все равно нет, и потому шли вперед без оглядки. Ощущение, что подземная река медленно, но мелеет, придавало сил. Постепенно спадала жара. Повеяло свежим (по сравнению с этой выгребной ямой) ветром.

— К шурфу идем! — принюхался старик.

Лампа его почти совсем села, наши с Володей еще работали, мы включали их попеременно.

У места, где воды было по щиколотку, мы присели на сложенные в штабель рештаки, перемотали портянки.

Дальше начинался уклон. Разбитые, полугнилые поперечины на настиле людского ходка помогали идти вслепую, экономя свет. Путь казался нескончаемым, я начал считать шаги, но бросил это занятие на тысяче, сочтя его бессмысленным. Омерзительные крысы тыкались в ноги, выпрыгивали из-за бута.