Женщины Цезаря

Послышался какой-то звук. Сервилия подняла голову: Брут упал на пол, потеряв сознание.

После того как бредившего Брута уложили в постель и напоили снотворным травяным отваром, Сервилия надела плащ и поспешила к Фабрицию, торговцу жемчугом в портике Маргаритария. Он очень хорошо помнил этот жемчуг, точно знал, откуда он, и втайне подивился мужчине, который мог отдать такую драгоценность женщине, не блещущей ни красотой, ни молодостью. Он оценил жемчужину в шесть миллионов сестерциев, согласился оправить ее в сетку из тончайших золотых нитей и прикрепить к массивной золотой цепи.

От портика Маргаритария до Государственного дома было два шага. Сервилия спросила Аврелию.

– Конечно, ты на его стороне! – сердито упрекнула она мать Цезаря.

Красивые черные брови Аврелии взметнулись вверх, и сразу в глаза бросилось ее сходство с сыном.

– Естественно, – спокойно ответила она.

– Но Помпей Магн? Цезарь предал свой класс!

– Успокойся, Сервилия, ты ведь знаешь Цезаря.

"Сервилии и в голову не пришла мысль о горе Брута, потому что она считала сына своей собственностью. Собственностью, которой сегодня нанесли смертельное оскорбление. Она не думала о нем как о человеке. Она любила Брута так же сильно, как Цезаря. Но при этом Сервилия считала, что Брут – лишь часть ее, одно целое с ней, как в месяцы беременности.

– Бедная Юлия! – произнесла Сервилия, думая о жемчужине.

Бабушка Юлии засмеялась:

– Ничего подобного! Юлия вовсе не бедная! Она абсолютно счастлива!

Кровь отхлынула от лица Сервилии, жемчужина была забыта.

– Не хочешь ли ты сказать?.. – прошептала она.