Женщины Цезаря

Им нужно очень много общественной земли, уже разделенной на участки по десять югеров каким-нибудь предыдущим законодателем, который при жизни не успел осуществить свой закон на деле.

Катон сморщил свой огромный нос, глаза его блеснули.

– Они не посмеют! – воскликнул он.

– Что не посмеют? – спросил Метелл Сципион.

– Посмеют! – настаивал Бибул.

– Что посмеют?!"

"– Внести второй законопроект о земле, чтобы использовать общественные земли Кампании и Капуи. Двести пятьдесят квадратных миль земли, поделенные на участки со времен Тиберия Гракха и готовые для захвата и расселения.

– Закон пройдет, – сказал Гай Пизон, оскалив зубы.

– Я согласен, он пройдет, – сказал Бибул.

– Но мы должны этому воспрепятствовать, – сказал Агенобарб.

– Да, должны.

– Как? – спросил Метелл Сципион.

– Я надеялся, – проговорил младший консул, – что мой план сделать все комициальные дни feriae сработает, хотя должен был знать, что Цезарь использует власть великого понтифика. Однако остался один религиозный ход, которому не могут противостоять ни коллегии, ни он.

Они все слушали с интересом. Вероятно, Катон был из них самым известным среди римской публики, но, несомненно, героизм Бибула, решившего предложить Цезарю унизительное проконсульство, дал ему преимущество над Катоном на всех частных собраниях лидеров boni. Катон проявлял к этому полное равнодушие.

– Я намерен удалиться в свой дом. Буду наблюдать небо до конца моего консульства.

Все молчали.

– Вы слышали меня? – улыбаясь, спросил Бибул.

– Мы слышали, Марк Бибул, – ответил Катон, – но поможет ли это? И как это может помочь?

– Такое делалось и раньше, и это считается частью mos maiorum. Кроме того, я тайно организовал поиски в Книгах Сивилл и нашел пророчество, которое можно легко интерпретировать таким образом, что в этот год небеса дадут знак чрезвычайной важности.

– Это будет непопулярно, – забеспокоился Гай Пизон.

– Сначала, может быть, и непопулярно. Но мы должны очень постараться, чтобы это стало популярным.