Женщины Цезаря

То, что я прошу, гораздо действеннее! Я хочу введения senatus consultum ultimum! Но не в старой форме, изобретенной для Гая Гракха! Я хочу, чтобы немедленно было объявлено чрезвычайное положение! Меня надо назначить диктатором. И я не сложу с себя диктаторских полномочий, пока с нашего любимого Римского форума не исчезнет общественное насилие, а этого бешеного пса Цезаря не изгонят из Италии навсегда! И это должны быть не полумеры вроде тех, с которыми мы мирились, когда Катилина захватил Этрурию! Я хочу, чтобы все было сделано в соответствии с буквой закона! Я как законно избранный диктатор, а Марк Порций Катон будет моим командующим конницей! Дальнейшие шаги буду предпринимать я.

Никто в сенате не может быть обвинен в измене. Диктатор не отвечает за то, что он делает или что сочтет необходимым сделать его командующий конницей. Я объявляю голосование!

– Разумеется, ты объявляешь голосование, Марк Бибул, – подал голос Цезарь, – хотя лучше бы ты не делал этого. Зачем лишний раз ставить себя в смешное положение? Сенат не даст тебе этого мандата, если ты не сумеешь подрасти хотя бы на несколько сантиметров.

Ведь ты ничего не сможешь разглядеть через головы твоего военного эскорта… Впрочем, ты мог бы нанять карликов. Насилие спровоцировал ты. Волнение не перешло в бунт. Как только народ наглядно продемонстрировал тебе, что он думает о твоей попытке разогнать законно созванное собрание, он успокоился и голосование было проведено. Тебя избили, но не покалечили. Главным оскорблением оказалась корзина с навозом, но уж это-то ты заслужил! Сенат не суверен, Марк Бибул. А вот народ – суверен. Ты попытался лишить его власти от имени пятисот человек, большинство из которых сейчас сидят здесь. И большинство из них, надеюсь, обладают достаточным здравым смыслом, чтобы отказать тебе в твоей просьбе. Потому что это неразумная и безосновательная просьба. Риму отнюдь не угрожает гражданское волнение. Революцию нельзя рассмотреть даже с вершины Капитолия. Ты – испорченный, мстительный, маленький человечек, который желает делать все по-своему и не терпит возражений. Что касается Марка Катона, то он больше дурак, чем формалист. Я заметил, что твои сторонники не подсказали тебе вчера более серьезной причины, чем этот ничтожный повод, на основании которого ты требуешь, чтобы тебя назначили диктатором. Диктатор Бибул! О боги, что за шутка! Я слишком хорошо помню тебя в Митилене, чтобы бледнеть от страха перед диктатором Бибулом.