Женщины Цезаря

Так называемый кровный брат Сервилии, Цепион, попал в число двадцати квесторов. По жребию ему досталось работать в Риме в качестве городского квестора, а это означало, что ему не придется служить в провинции.

Поэтому любовники встретились в хорошем настроении, истосковавшись друг по другу, и провели весь день в постели с таким наслаждением, что никто из них не хотел откладывать следующее свидание надолго. Они встречались каждый день. Это был истинный праздник губ, языка, кожи; всякий раз они открывали друг в друге что-то новое, что-то неизведанное.

До сегодняшнего дня, когда предстоящие выборы сделали встречу невозможной. Не увидятся они, вероятно, до сентябрьских календ, потому что Силан увозил Сервилию, Брута и девочек на прибрежный курорт в Кумы, где у него имелась вилла. Силан тоже победил на нынешних выборах. С будущего года он станет городским претором. Эта чрезвычайно важная должность повысит также общественный статус Сервилии. Помимо всего прочего, она надеялась, что ее дом изберут для проведения обрядов, посвященных Bona Dea, Благой Богине. Во время этих обрядов самые знатные матроны Рима укладывают богиню для зимнего сна.

И пора сообщить Юлии, что Цезарь устроил ее будущий брак. Официальная церемония помолвки не состоится, пока в декабре Брут не наденет toga virilis, но брачный договор подписан, и законность соблюдена. Отныне на судьбе Юлии поставлена печать. Почему Цезарь все откладывает это дело, ведь у него нет такой привычки? Вопрос постоянно вертелся у него в голове.

Он даже просил Аврелию сообщить дочери новость, но Аврелия, строго соблюдавшая традиционный семейный уклад, отказалась. Цезарь – paterfamilias, он и должен это сделать. Женщины! Почему в его жизни так много женщин? И что заставляло Цезаря предполагать, что в будущем их станет еще больше? А сколько неприятностей они принесут с собой!.."

"Юлия играла с Матией, дочерью его дорогого друга Гая Матия, который занимал другую квартиру на первом этаже инсулы Аврелии.

Однако Юлия вернулась домой задолго до обеденного часа. Поэтому у Цезаря больше не было причин откладывать разговор. Юлия, подпрыгивая, бежала через сад светового колодца, как юная нимфа. Платье бледно-лилового цвета обвивало ее детскую фигурку. Аврелия всегда одевала ее в нежные голубые или зеленые цвета. Бабушка права, делая это. «Какая она будет красивая», – думал Цезарь, наблюдая за дочерью.