Женщины Цезаря

"

"– Старший консул, сенаторы, я – мирный человек, который добросовестно выполнял свой воинский долг. У меня нет желания в мое лучшее время уезжать в провинцию и воевать там с несчастными варварами ради того, чтобы в моих собственных сундуках накопилось денег больше, чем в сундуках казны. Но я – патриот. Если сенат и народ Рима скажут, что после окончания срока моего консульства я должен ехать в провинцию – а я буду консулом! – тогда я подчинюсь. Но пусть моя работа будет по-настоящему полезной! Пусть это будет спокойная, ничем не примечательная работа! Пусть мое наместничество запомнится не только количеством платформ на триумфальном параде, но и отчаянно необходимой, хорошо выполненной работой! Я прошу сенат обязать консулов следующего года: пусть они в процессе выполнения своих проконсульских обязанностей обозначат маршруты и дороги для перегона скота по всей Италии.

Бибул остановился. Но не сел, явно думая, что бы еще добавить к сказанному.

– Я никогда ни о чем не просил сенат за время моего пребывания в этом органе. Исполните же мою просьбу, и я больше никогда ни о чем вас не попрошу. Слово Кальпурния Бибула.

Аплодисменты были бурные. Цезарь тоже аплодировал, но отнюдь не предложению Бибула. Проделано великолепно! Намного эффективнее, чем заранее отказываться от провинции.

Помпей продолжал сидеть с несчастным видом. Многие смотрели на него и удивлялись: почему такой богатый и влиятельный человек так ужасно поступил с бедным Публием Сервилием, всадником? Бибулу ответил Луций Лукцей. Он громко протестовал против столь странного задания, скорее подходящего для профессиональных землемеров, заключивших контракт с государством через цензоров.

– Гай Юлий Цезарь, ты – фаворит на этих выборах, – ласково обратился к нему Целер. – Ты что-нибудь добавишь, прежде чем я объявлю голосование?

– Ничего, Квинт Цецилий, – ответил, улыбаясь, Цезарь.

Паруса boni вдруг обвисли. Но предложение поручить контроль за пастбищами и маршрутами перегона скота консулам следующего года было принято единогласно.