Женщины Цезаря

Ты можешь хоть на миг допустить, что Силан или Мурена согласятся созвать собрание, чтобы предоставить Помпею imperium maius на территории Италии? Нет, это будет Цезарь.

– Ну и что?

– И мы постараемся, чтобы собрание прошло бурно. Затем, когда Цезарь будет отвечать по закону за любое насилие, мы обвиним его согласно lex Plautia de vi. Если ты забыл, Сципион, я – претор, председательствующий в суде по делам о насилии! И чтобы свалить Цезаря, я готов не только совершить любые незаконные действия, какие смогу, но даже отправиться к многоголовому псу Церберу и погладить каждую из его голов!

– Бибул, это блестяще! – воскликнул Гай Пизон.

– И на этот раз, – сказал Катон, – я не буду протестовать против несправедливости. Если Цезаря осудят, это будет справедливо!

– Катул умирает, – вдруг сказал Цицерон.

Он не принимал участия в разговоре, с горечью сознавая, что никто из собравшихся не считает нужным поинтересоваться его мнением. Его, выходца из Арпина, спасителя отечества, забыли на следующий же день, едва он перестал быть консулом.

Все испуганно повернулись к Цицерону.

– Чушь! – рявкнул Катон. – Он поправится!

– Конечно, на этот раз он поправится. Но он умирает, – упрямо продолжал Цицерон. – Недавно он сказал мне, что Цезарь перетирает его жизненную нить, как жесткая веревка тонкую ниточку.

– Тогда мы тем более должны отделаться от Цезаря! – крикнул Агенобарб. – Чем выше он поднимается, тем невыносимее становится.

– Чем выше он поднимается, тем дольше он будет падать, – отозвался Катон.

"Не обращая внимания на окружавшую со всех сторон враждебность, Цезарь отправился домой на торжественный обед. Лициния завершила свое служение, и теперь старшей весталкой стала Фабия. Передача полномочий была отмечена соответствующими церемониями и официальным пиршеством для всех коллег-жрецов. В этот первый день нового года великий понтифик устраивал обед намного скромнее.