Женщины Цезаря

Поэтому они не имеют понятия, насколько опасно было бы для Рима судить заговорщиков на Форуме. Зато соображают другое: когда казнят римлян – пусть даже признавшихся предателей! – без суда и права на апелляцию, это угрожает им лично.

– Мои действия спасли Рим! Я спас свое отечество!

– И многие согласны с тобой, Марк, поверь мне. Подожди, пока страсти улягутся, и ты увидишь. А в данный момент эти страсти работают на настоящих мастеров, от Цезаря до Публия Клодия.

– Публия Клодия?

– Да, да, именно так.

– Но он даже еще не в сенате!

– Через двенадцать месяцев он там будет.

– Должно быть, помогут деньги Фульвии.

– Так оно и есть.

– Почему ты так много знаешь о Публии Клодии? Через твою дружбу с Клодией? И кстати, почему ты дружишь с Клодией?

– Клодия – одна из тех женщин, которых я называю профессиональными недотрогами.

Цицерон судорожно сглотнул, тщетно стараясь не покраснеть. Он не знал, куда девать глаза. Впервые он слышал от Аттика это слово.

– Не смущайся, Марк, – засмеялся Аттик. – Сегодня необычный день, вот и все. Забудь, что я сказал.

Теренция не была многословной. И все слова, которые она использовала в своей краткой речи, были исключительно из тех, что дозволены женщинам, занимающим ее положение.

– Ты спас отечество, – резко заключила она.

– Нет, пока мы не победим Катилину.

– Как ты можешь думать, что вы не победите Катилину?

– Ну, мои армии определенно сейчас не в форме! Гибрида только и думает что о своей подагре.

– К новому году все закончится. Подожди и увидишь.

Больше всего Цицерону хотелось сейчас уткнуться в грудь жены и плакать, пока от слез не заболят глаза. Но он понимал, что ему не позволят этого.