Женщины Цезаря

Грядет серьезная неприятность! Вот я и подумал, что лучше бежать к тебе и все рассказать.

Последние слова он произнес уже в пустом атрии. Цицерон исчез, криком призывая слуг. Почти сразу же он вернулся – величественный, в тоге с алой полосой.

– Ты видел на улице моих ликторов?

– Они там. Играют в кости.

– Идем.

Обычно Цицерону нравилось ступать легким, неторопливым шагом позади двенадцати одетых в белое ликторов. Это позволяло всем хорошо видеть его и восхищаться им. Но этим утром эскорту приходилось почти бежать, чтобы не отставать от старшего консула.

К тому времени, как сопровождавшие Цицерона торопливо пересекали пространство между храмом Кастора и трибуналом городского претора, там уже собралась небольшая толпа.

– Что это? Что происходит? – грозно спросил запыхавшийся Цицерон.

Целер удивленно поднял брови:

– Обычное дело нашего трибунала, старший консул.

– Какое именно?

– Надо рассмотреть гражданский спор и решить, заслуживает ли суда иск по уголовному делу, – ответил Целер, подчеркивая слово «суд».

Цицерон покраснел.

– Не шути со мной! – злобно пригрозил он. – Я хочу знать, что происходит!

– Мой уважаемый Цицерон, – растягивая слова, ответил Целер, – уверяю тебя, ты – последний человек в мире, с кем я хотел бы пошутить.

– Что происходит?!

– Уважаемый плебейский трибун Тит Лабиен, присутствующий здесь, принес иск. Обвинение в perduellio против Гая Рабирия за убийство его дяди Квинта Лабиена и Луция Аппулея Сатурнина, совершенное тридцать семь лет назад.