Женщины Цезаря

– Вся подагра у него в голове! – поставила диагноз Теренция.

За пять часов до рассвета седьмого ноября Тирон снова разбудил крепко спавших Цицерона и Теренцию.

– К тебе посетительница, domina, – доложил любимый раб.

Страдающая ревматизмом жена старшего консула проворно спрыгнула с кровати (разумеется, она была в ночной рубашке – в доме Цицерона нагишом не спали!).

– Это Фульвия Нобилиор, – сказала она, расталкивая Цицерона. – Проснись, муж, проснись!

О-о, замечательно! Наконец-то она будет участвовать в военном совете!

– Меня прислал Квинт Курий, – объяснила Фульвия Нобилиор, выглядевшая сильно постаревшей со времени последнего визита, потому что у нее не было времени накраситься.

– Он решился? – резко спросил Цицерон.

– Да. – Она взяла чашу с неразбавленным вином, которую ей подала Теренция, и отпила немного, стараясь унять дрожь. – Они встретились в полночь, в доме Марка Порция Леки.

– Кто встретился?

– Катилина, Луций Кассий, мой Квинт Курий, Гай Цетег, оба Суллы, Габиний Капитон, Луций Статилий, Луций Варгунтей и Гай Корнелий.

– А Лентул Сура?

– Его не было.

– Тогда, кажется, я оказался не прав в отношении его. – Цицерон подался вперед. – Продолжай, женщина, продолжай! Что произошло?

– Они встретились, чтобы составить план восстания и взятия Рима, – сказала Фульвия Нобилиор. Выпитое вино вернуло ее лицу румянец. – Гай Цетег намеревался захватить Рим сразу, но Катилина хочет подождать, когда мятежи наберут силу в Апулии, Умбрии и Бруттии. Он предложил для решающих действий Сатурналии, мотивируя свой выбор тем, что это единственная ночь в году, когда в Риме все наоборот: рабы роскошествуют и отдают приказания, а господа прислуживают им, и все при этом пьют.

Цицерон увидел в этом определенный смысл. Сатурналии отмечали в семнадцатый день декабря, а это – шесть рыночных интервалов начиная с сегодняшнего дня. Значит, к этому времени вся Италия уже будет охвачена восстанием.

– И чье же предложение победило, Фульвия? – спросил он.

– Катилины. Хотя Цетег добился своего в одном вопросе.

– В каком? – мягко поинтересовался старший консул, когда женщина замолчала и начала дрожать."

"– Они все согласны в одном: тебя следует немедленно убить.

С тех пор как Цицерон прочел те письма, он знал, что его хотят убить, но услышать об этом сейчас, из уст этой бедной, напуганной женщины, – такой ужас Цицерон испытал впервые в своей жизни. Его убьют! И очень скоро!

– Как и когда? – спросил он.