Женщины Цезаря

 – Ни сенат, ни комиции не разрешат слушания в уголовном суде без присяжных!

– Но самое интересное, – добавил Нигидий Фигул, – что сегодня живы лишь четверо потомственных судей. Ты, Цезарь, твой кузен Луций Цезарь, Фабий Санга и Катилина, как ни странно! Все другие патрицианские семьи не принимали участия в суде, когда Горация судили за убийство своей сестры.

Филипп и Октавий явно скучали, поэтому Цезарь снова попытался сменить тему.

– Когда ожидаете прибавления? – спросил он Октавия.

– Через неделю.

– Это будет мальчик или девочка?

– Мы думаем, на этот раз мальчик.

– Я помню, что перед рождением Туллии я был уверен, что появится мальчик, – усмехнулся Цицерон. – И Теренция тоже не сомневалась. А оказалось, что сына нам суждено было ждать целых четырнадцать лет.

– Не слишком ли велик перерыв между попытками, Цицерон? – спросил Филипп.

На это Цицерон ничего не ответил, только покраснел. Как большинство амбициозных «новых людей», взбиравшихся по социальной лестнице, он был обычно не в меру стыдлив, хотя иногда ему в голову помимо воли приходили потрясающие остроты.

"– Жена смотрителя курии говорит, что будет мальчик, – сказал Октавий. – Она привязала обручальное кольцо Атии к нитке и держала его перед животом. Оно быстро вращалось слева направо. Верный знак, сказала она.

– Ну, будем надеяться, что она права, – сказал Цезарь.

– Интересно, – спросил Варрон, – сколько людей фактически судили за perduellio во времена Тулла Гостилия?

Цезарь подавил вздох. Приглашать на обед троих ученых и двоих эпикурейцев – глупо. К счастью, вино оказалось великолепным, как великолепны были и повара Государственного дома.

Новости из Этрурии пришли через несколько дней после обеда у великого понтифика. О них сообщила Фульвия Нобилиор.

– Катилина послал Гая Манлия в Фезулы набирать армию, – доложила она Цицерону, устраиваясь на краю ложа и вытирая пот со лба, – а Публий Фурий делает то же самое в Апулии.

– Доказательства? – резко спросил Цицерон, чувствуя, как и у него вдруг выступила испарина.

– Никаких, Марк Туллий.

– Это тебе Квинт Курий сказал?

– Нет. Я подслушала, когда он говорил с Луцием Кассием прошлым вечером после обеда. Они думали, что я ушла спать. После выборов они вели себя очень тихо, даже Квинт Курий.