Жених с браком. Наследник

 — Твоему наследству больше ничего не угрожает. И я свободна от тебя…

Вместо того, чтобы наконец уйти из кафе, а заодно и из моей жизни, Углицкий перехватывает меня за плечи, крепко сжимая. На мгновение мне кажется, что он готов разорвать меня в клочья.

— Врешь, — рычит надрывно.

Не поверил?..

— Отпусти ее, иначе полицию вызову, — слышу за спиной непривычно строгий голос Вилена.

Через мгновение крепкие руки друга буквально вырывают меня из лап хищника. Вилен оказывается между мной и Владом, переводя удар на себя.

От этого Углицкий становится еще яростнее, но ничего не предпринимает. Сдерживает себя…

— Оставь ее в покое, — твердо произносит Вилен, выдерживая зрительную схватку с Дракулой.

Потом друг поворачивается ко мне, обнимает за талию и ведет к выходу.

— За что, Марина? — летит мне в спину от Влада. — Как ты могла убить нашего ребенка?

Замираю на месте и оглядываюсь на Углицкого.

Сейчас, когда страх ушел, он кажется мне вовсе не злым, а несчастным, разочарованным, обреченным…

Словно его прокляли только что.

Я опять ошиблась?…

* * *Мы сидели в маленьком номере не дорогого, но вполне терпимого отеля. На твердой одноместной кровати.

Влад держал меня за руку, опасаясь, что я опять сбегу. А я, глотая слезы, рассказывала ему все, что произошло в тот злополучный день.

Мы говорили шепотом, потому что через стенку, в соседней комнате находился Вилен. Он наотрез отказался оставлять нас наедине, боясь, что Углицкий обидит меня.

Так что пришлось предложить им компромисс — и развести по разным помещениям.

Сейчас Влад вел себя сдержанно, слушал внимательно, при этом крепко сжимая мою ладонь. Чем дольше я говорила, тем мрачнее становилось его лицо. Я передала мужу все, что узнала, вплоть до малейших деталей, в том числе и слова Михаила. Не утаила ничего, потому что на себе испытала, что с нами делают секреты…

— Почему ты уехал, Влад? — договорив, обиженно всхлипнула я.

Муж нахмурился, все еще обдумывая услышанное, а потом неуверенно коснулся рукой моей щеки, ласково вытирая слезы.

— Прости, родная, — его голос непривычно срывался. — Я не понимал, какой опасности подвергаю тебя и… нашего ребенка, — протянул ладонь к моему животу и провел почти невесомо, будто не до конца веря в чудо. — Я был убежден, что все под контролем.