Мой дикий сводный

– Слушай, иди отсюда, – оборачивается Мирон. – Без тебя разберусь.

Усмехаюсь и ухожу в дом, чтобы накрыть на стол.

Вообще, на этой кухне не помешала бы генеральная уборка, но пока слишком холодно и отмывать все вокруг ледяной водой совершенно не хочется.

Убираю со стола все лишнее, протираю потрепанную клеёнку и расставляю тарелки и чашки.

Если абстрагироваться от всего, что произошло, то пока тут довольно терпимо.

– Слушай, там все булькает, – заглядывает Мирон в кухню и ставит на пол ведро.

– Сделай потише, – отвечаю на автомате.

Внезапно одновременно начинаем ржать. Хохочем до слез, кажется, больше друг над другом, чем над моей нелепой фразой.

– Да ты просто гений, – выдыхает Мирон со стоном и, откашливаясь, уходит.

Слушаю скрип его шагов по деревянным половицам и вздыхаю. Что нам мешало нормально общаться изначально?"

"– Эй, ведьма! – зовёт он меня громко. – Мне кажется, твое зелье убегает!

– Лови его! – кричу в ответ, усмехаясь.

Ах, да, вот это. Дебильные подколы и павлиний хвост.

Когда еда, наконец, готова, я разливаю по тарелкам суп и раскладываю гречку.

Аромат такой, что во рту скапливается слюна.

Мирон садится за стол и разглядывает свои тарелки с сомнением.

– Слушай, не отбивай аппетит, – беру кусок хлеба и, зачерпнув ложку супа, дую и аккуратно пробую. – Ммм, как вкусно! С дымком!

Сводный нехотя берет ложку и пробует. Поглядываю на его реакцию, когда первая порция отправляется в рот.

Он снова задумчиво жует, глядя перед собой, а я сжимаю в руке ложку, готовая дать ему в лоб, если он сейчас опять выплюнет.

Но нет, Мирон продолжает есть.

– Вкусно? – улыбаюсь.

Он неопределенно вертит рукой в воздухе.

– Более-менее.

– Буржуй, закормила тебя Крис твоя, – усмехаюсь и охреневаю в ту же секунду.

Я готова сейчас сама себе язык откусить.

– Надо же, какая осведомленность, – хмыкает Мирон. – Справки обо мне уже навела?

– Много болтаешь во сне, – окусываюсь. – Полночи не затыкался.

– Да не смущайся так. Я привык, что бабы бегают за мной.

– Пф! Много чести! – закатываю глаза. – Не всем нравятся раскачанные наглые мажоры.

– Всем, – пристально смотрит на меня Мирон. – Рыжие так прикольно краснеют.

Я чувствую, как щеки начинают гореть ещё сильнее и бешусь от этого.

– Пятнами. – добивает меня.

– Я тебе напомню, что это ты то и дело появляешься на моем пути!

– Ой, один раз всего приехал помочь. – пожимает сводный плечами.