Мой дикий сводный

Будто мы накосячили и понимаем, что скрыть это вряд ли получится, и всё придётся рассказать родителям, но все равно страшно.

Помогаю маме разлить по тарелкам суп с фрикадельками и сажусь за стол рядом с Мироном.

– Понравилось в парк-отеле? – восторженно смотрит она то на меня, то на Мирона.

– Очень, – кошусь на отчима. – Воздух такой свежий. И тихо.

– А какие там процедуры были? – не унимается она, а я замечаю, что Рэм Алиевич перестаёт жевать.

– Баня, – отзывается Мирон тут же. – Закаливание.

– А какие-нибудь развлекательные программы были? Дискотека, клуб?

– Квесты были, – невозмутимо отвечает Мирон, дернув бровями, а я усмехаюсь.

Ну, уж точно – не убавить, не прибавить. Квесты.

После обеда Злата утягивает Мирона в комнату с просьбой помочь в игре. Отчим уходит с ними, а я помогаю маме загрузить посудомойку.

– Ссориться-то перестали? – шёпотом уточняет она, явно намекая на Мирона. – Не обижал тебя?

Смотрю на неё пристально и кусаю губу, раздумывая, как ответить.

– Я нравлюсь Мирону, мам, – наконец решаюсь немного приблизить нас к важному разговору.

– Да это и так было понятно, – отмахивается она, коротко улыбнувшись, и берёт меня за руку. – А он тебе?

– А он мне… – собираюсь с духом и вдруг вижу, как мама бросает взгляд на мою руку и ахает, заметив кольцо. – Предложение сделал. И я согласилась. Только не роди сейчас, пожалуйста.

43. Забава

– Боже мой, – выдыхает мама и поднимает на меня ошарашенный взгляд. – Надо Рэму как-то аккуратно сообщить. Ему нельзя волноваться.

Как будто почувствовав, что речь о нём, на кухню возвращается отчим и, остановившись в дверях, молча смотрит на нас.

– Похвасталась? – хмуро бросает он, окинув нас быстрым взглядом.

– Ты что, знал? – тут же реагирует мама, отпуская мою руку и глядя на него так, что мне хочется испариться.

– Да я сам только что узнал, – фыркает он, скрещивая руки на груди.

Врун.

Сердито смотрю на него. В кухню заходит Мирон, и мы замолкаем. Он быстро оценивает ситуацию и, протиснувшись мимо отца, подходит ко мне и обнимает меня за плечо.

– Алиса Олеговна, мы не могли сообщить раньше – связи не было, – смотрит он на маму таким невинным взглядом, что хочется его ущипнуть. – Я люблю вашу дочь. Я буду её беречь.

– Ага, – усмехается отчим.

– Я же сказал, я всё исправлю, – оборачивается к нему Мирон.

– Что исправишь? – выдыхает мама, прикладывая руки к груди и снова глядя то на Мирона, то на Рэма Алиевича.

– Алиса Олеговна, вы главное не волнуйтесь, – вздыхает Мирон.