Жена самурая (СИ)

Такеши смотрел на нее и хмурился. Его неприятно поразила обреченность, с которой она относилась к боли. Та стала обыденной частью ее жизни, словно питье или еда. Наоми настолько привыкла, что почти перестала обращать внимание, и лишь терпеливо ждала, пока закончится очередной приступ.

Он слишком хорошо знал, на что это похоже. Только он жил так, когда его пытали во время войны. А его жена — в мирное, тихое время в поместье его клана.

— Спасибо, — сказала Наоми еще раз, когда смогла говорить, и принялась отщипывать от лепешки небольшие кусочки.

Устроившись на боку и положив ладонь под щеку, она наблюдала с футона за Такеши. Он убрал в сторону миски и разбросанные окровавленные бинты, выплеснул грязную воду, собрал мешочки с сушеными травами. Он не терпел беспорядка ни в чем, и при необходимости спокойно обходился без слуг.

Взгляд Наоми жег его сильнее клейма, он ощущал его всей кожей. И по-прежнему не смотрел ей в глаза. Даже когда лег рядом с ней на футон, словно и не было последних недель.

— Я зря сказала сегодня, что ты во всем виноват.

У Такеши перехватило дыхание. Он молчал, потому что язык не поворачивался ответить. Что ему сказать? Что он прощает? Он?.."

"Возможно боги, в которых он никогда не верил, все же существовали, потому что полусонная Наоми забылась в тревожной дреме, и ему не пришлось ей отвечать.

Ту ночь он провел без сна: скользил взглядом по потолку, наблюдая, как сменяются на нем тени, следуя за светом луны.

Она страдает из-за тебя.

— Это ты меня прости, — одними губами выдохнул Такеши и поцеловал ее в лоб.

Он поклялся, что найдет того, кто стоит за всем. Поклялся, что больше не допустит такого.

Только вот кому нужны были его клятвы, если она уже потеряла своих детей?..

***

Она проснулась от пения птиц, и в первые минуты после пробуждения в ее голове царила безмятежная пустота. Она не сразу осознала свое тело, не сразу вспомнила, где находится. А вспомнив, удивилась. Она заснула в комнате мужа — их комнате — и спала долго и спокойно, не подрываясь среди ночи от малейшего шороха, не вздрагивая от кошмаров.