Жена самурая (СИ)

Наоми опустилась на футон, повернувшись к Такеши спиной, и до макушки натянула тонкую простынь. Ее тело все еще сотрясалось от крупной дрожи, но она так устала, чтобы говорить — минувшая вспышка вытянула из нее последние силы.

— Я скажу лишь, что…

— Уходи, — она прервала его на полуслове. — Умоляю, уйди! — простонала Наоми. — Видеть тебя не могу.

Такеши дернулся — столько муки, отчаяния и тоски прозвучало в ее голосе. Бесшумно, как и всегда, он встал и вышел из комнаты, не прибавив больше ни слова. Он оперся спиной на раздвижные створки дверей и наконец-то выдохнул.

Наоми права. Он виноват. Он дал себя уговорить, он проявил слабость, он уступил ее просьбам. И теперь пожинает плоды."

"Велев пробегавшей мимо служанке как можно скорее найти Ханами, Такеши слегка приоткрыл дверные створки — так, чтобы в узкую щель видеть Наоми. Ему не понравился ее прощальный взгляд. Из безумного он вдруг превратился в ясный и осознанный. Такеши помнил этот взгляд.

— Такеши-сама? — слегка запыхавшаяся Ханами шагала к нему по коридору, придерживая одной рукой длинный подол кимоно. Она не казалась ни любопытной, ни взволнованной. Сводная сестра Наоми очень хорошо умела держать лицо.

— Я хочу, чтобы ты или Мисаки не отходили от нее, — кивком головы он указал на неплотно закрытые двери. — Не оставляйте ее одну ни днем, ни ночью, — он говорил, слегка приглушив голос.

— Да, Такеши-сама, — Ханами кивнула. Она никогда не задавала лишних вопросов — отучилась очень давно. — Я поняла.

И у Минамото не осталось сомнений, что Ханами действительно поняла, почему он хочет, чтобы рядом с Наоми постоянно кто-то был.

— Хоши к ней не пускайте.

Ханами вновь кивнула, и Такеши повнимательнее к ней присмотрелся. Уже не в первый раз он думал о том, что его решение выдать ее замуж за Мамору оказалось верным.

— Завтра вечером или уже ночью мы ждем в поместье главу клана Асакура с семьей. Возьми на себя подготовку, пока Наоми… не оправится.

— Да, Такеши-сама.

Он коротко кивнул ей, выразив благодарность, и зашагал по коридору прочь.

Бесконечно длинный день, который едва перешел за полдень.