Жена самурая (СИ)

— А я тоже ходила с тобой за ручку, мама? — встрепенулась Томоэ и с жадным любопытством взглянула на нее.

— Тоже, милая, тоже, — спокойно откликнулась Наоми, сохранив на лице улыбку.

Но ее сердце болезненно сжималось всякий раз, как маленькая Фудзивара называла ее матерью или, как сейчас, принималась расспрашивать о своем детстве, и приходилось ей врать.

— Что ты рисовала? — спросила она, чтобы отвлечь девочку от воспоминаний.

— Наше поместье, — Томоэ подскочила и вприпрыжку добралась до столика, чтобы взять с него собранную Мисаки бумагу.

«Мне нужна помощница, — не в первый раз подумала Наоми, рассеяно слушая Томоэ. — Я не справляюсь с ними уже сейчас, а скоро родится малыш».

Неосознанным жестом она накрыла ладонью пока еще плоский живот, который никак не выделялся под плотной тканью кимоно."

"Ее внимание привлек шум, доносившийся снаружи сквозь открытые ставни, и она встала, подхватив на руки сонную Хоши, и подошла к широкому окну.

— Возьми ее, — поморщившись, Наоми отдала дочь подошедшей Мисаки. Она не могла подолгу носить девочку на руках из-за спины, которая в последнее время начинала болеть всякий раз, стоило ей поднять что-то тяжелое.

Снаружи она увидела сбившихся в полукруг самураев. Их спины загораживали обзор, но по шуму и отдельным выкрикам Наоми поняла, что они наблюдают за чьей-то схваткой.

— Что там, мамочка? — Томоэ дернула ее за кимоно, и она опустила голову, пожав плечами.

— Хотела бы я сама знать.

Прищурившись, она увидела, что с противоположной стороны за происходящем наблюдает ее сводная сестра. Ханами стояла в тени деревьев с пожелтевшей осенней листвой, держа в руках одну из плетеных корзин, в которых служанки обычно носили грязное белье.

Наоми видела ее третий или четвертый раз со дня свадебной церемонии с Мамору, хотя прошло уже больше двух месяцев.

Когда неподалеку прозвучало громкое ржание, и меж деревьев мелькнула знакомая тень, толпа самураев поредела. На открытом пространстве перед главным домом поместья показался Такеши верхом на Молниеносном. Он придержал коленями жеребца и спрыгнул на землю, передав поводья подскочившему слуге.