Жена по завещанию

 — Просто уйдешь? Не сказав ни слова?!

— Что изменят слова? — спросила она едва слышно.

— Действительно! Для тебя они — пустой звук. Как и поступки… — Он прислонился плечом к дверному косяку. — Я для тебя хоть что-нибудь значил? А, Оль?

Оля опустилась на диван, закрыв лицо руками. О том, что она плачет, Руслан догадался по вздрагивающим плечам. Видеть такое — хуже любого наказания.

— Оль… Оля… — Он присел рядом и обнял ее за плечи. — Ну, хочешь уйти — иди… Только не плачь.

Она опустила руки и посмотрела на него взглядом, полным боли и нежности.

— Я люблю тебя, — прошептала Оля. — Прости, что не сказала раньше. Прости, что не успела признаться. Я хотела… но не успела. Теперь поздно. Слова имеют значение, если произнесены вовремя. Чтобы совершать поступки, нужна смелость, а я трусиха. Ты значишь не что-нибудь, Рус, а все.

Ее голос едва шелестел, как листва в лесу, когда дует легкий ветерок, однако Руслан слышал серебряные колокольчики, звенящие в пронзительной тишине.

— Олечка…

— Но Ната… Марина права. — Оля отвела взгляд. — Я пришла к тебе из-за денег.

«Оля! Ну зачем…»"

"‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А что, собственно, изменилось? Руслан не испытывал ни злости, ни ненависти. О том, зачем Оля появилась на пороге его квартиры, он давно догадался. И подтверждение получил, узнав, что она — наследница. Когда это перестало иметь значение? Ой, какая разница…

Мягко высвободившись из его объятий, Оля встала.

— Я хотела рассказать. Можешь не верить, но это так.

— Три дня? — спросил Руслан.

Она кивнула.

— Ты решила, что я тебя прогоню? Поэтому… вещи?

Еще один кивок подтвердил его догадку. Руслан почувствовал горечь во рту: Оля не поверила его признанию. Ведь слова о любви он произнес до того, как она собрала чемодан.

— Когда ты сказал, что любишь, я подумала, что у меня есть шанс, — вздохнула она. — И решила не откладывать разговор на три дня.

Руслан верил ее словам. Или хотел верить. Видимо, он обречен сомневаться, каким бы искренним не казалось ему Олино признание.

— Ты так хочешь уйти? — спросил он, заметив, что она снова взялась за чемодан.

— Нет… А ты хочешь, чтобы я осталась?

В голубых глазах не было удивления, только все та же щемящая нежность и боль, режущая по живому. Если он позволит Оле уйти, то потеряет ее навсегда. Если продолжит сомневаться в ее словах — тоже.