Жена некроманта

«Боги, ну, давай же!», — процедила я сквозь зубы, пытаясь заставить активироваться мою защиту, полученную от жениха. Но силы некроманта не спешили защищать меня — им будто что-то мешало, блокировало попытки высвободиться наружу. Умертвие уже было в считанных сантиметрах около моего лица — с воплем я успела отскочить в последний момент, и орел оставил три уродливые царапины на моей руке. Кожу обожгло болью, из ран засочилась кровь.

— Рини! — отчаянно крикнула Мелли, тщетно пытаясь освободиться.

Я недоуменно посмотрела на собственные руки.

Заметив удивление на моем лице, Филипп мерзко расхохотался.

— Удивлена? Твоя собственная магия Земли, недавно объединившаяся с магией Энтони, поскольку ты являешься его истинной парой, все еще конфликтуют между собой. Твои силы нестабильны, а еще, — Филипп одной рукой нашарил у себя на шее громадный медальон, — вот этот артефакт делает их более неустойчивыми. Неприятно, наверное, чувствовать себя слабой? Привыкла небось, что магия жениха защищает от всего?

Я чертыхнулась сквозь зубы, прижимая к себе окровавленную руку.

— Ты что, сумасшедший? Зачем тебе убивать нас? — дрожащим голосом спросила Амеллин. — Разве ты не знаешь, что отец Рини — король? Ее гибель будет катастрофой для тебя!

— Не для меня, — самодовольно улыбнулся Филипп. — А для Балларда.

— Мой отец не такой дурак, как ты думаешь, — отрезала я.

— Это неважно, — усмехнулся Филипп. — Немилость все равно падет на род Баллардов. А мне большего и не нужно!

— Зачем тебе это? — я выпрямилась, стараясь держаться с достоинством, как подобает принцессе. В голове, конечно же, мелькали панические мысли о скором конце и срочном побеге, но я старалась изо всех сил выглядеть гордо и величаво.

— Твой супруг? — изумился Филипп. — О, дело вовсе не в нем! Мой враг — леди Мойра.

— Леди Мойра? — в один голос воскликнули мы с Мелли, а потом она добавила:

— Чем тебе помешала безобидная пожилая женщина?

— Ну, безобидной ее не назовешь, — задумалась я, — характер у нее будь здоров. Но убивать из-за этого…

— Дуры, — прорычал Филипп.