Жена (не) подарок

В общем, дал бы хоть какое-то обоснование неоднократных измен!

Но нет, это его «мой идеал, моя богиня» сводило с ума. Если я идеал, то какого хрена он парковал то, что не должен был парковать, на чужой стоянке?

Да у него там явно сквозняк на чердаке, пора к специалисту топать.

Я поежилась. Мне стало попросту страшно. Потому что знала, на что он способен и как может быть настойчив и даже назойлив, если нужно.

Теперь все его качества, которые помогли ему пробиться в работе, точно повернутся против меня.

Я глубоко вдохнула воздух, задержала дыхание и с шумом выдохнула.

Если раньше думала только об одном, то теперь об обоих сразу.

Бинго, Мила. Растешь на глазах.

Арчи, Олег. Олег, Арчи.

«А-а-а-а!»

Шестеренки в моей голове с ужасным скрежетом задвигались туда-сюда, а затем и вовсе встали.

— Мила-а-а, завтракать! — послышался из кухни голос Елизаветы Марковны.

Я отложила телефон, вздохнула и вышла из спальни.

Тихо вошла на кухню и затаила дыхание.

Так пошло с детства. Она никогда меня не ругала, но ее красноречивый разочарованный взгляд был хуже любого крика. А разочаровывать ее жуть как не хотелось.

— Доброе утро, Милочка, — улыбнулась няня. — Как погуляла? Хорошо отдохнула?

«Фух!»

Кажется, ничего не изменилось.

Я мысленно выдохнула и только теперь поняла, насколько напряглась в ожидании ее реакции. Мышцы расслабились, даже задышалось легче.

— Ага. Нормально погуляла, — пискнула я, сев за стол. Схватила оладушек, откусила половину и начала усиленно жевать, хотя есть совсем не хотелось.

Елизавета Марковна налила себе кофе и только собралась присесть за стол, как раздался звонок в дверь.

— Странно, я никого не жду, — пробурчала она.

Кусочек оладушки застрял у меня в горле. Я оторопело уставилась на няню. Что, если это нянин муж вернулся?

— Дядя Егор? — прошептала я, округлив глаза.

Елизавета Марковна подошла к окну, отодвинула занавеску и всмотрелась.

— Нет, Мил, там какой-то мужчина в бейсболке. Егор такие не носит. Пойду открою.

Она вышла из дома, а я продолжила наблюдать через окно.

Через несколько минут няня выглянула на улицу, а потом повернулась и махнула рукой: мол, иди сюда."

"Это по мою душу? Но кто? О том, что я тут жила, знали буквально несколько человек!

Сердце бешено забилось в грудной клетке, а лоб покрылся холодной испариной.