Жена (не) подарок

За ним и каждым его шагом пристально наблюдали, чтобы не натворил чего или, не дай бог, не передумал.

Однако он, казалось, вовсе забыл о существовании Милы, с головой погрузившись в свои дела.

И, хоть стало ясно, что я ошибся в своих предположениях по поводу похищения Милы, на душе спокойнее не становилось. Вывод напрашивался только один: он попросту замыслил что-то другое. Руслан согласился и лишь подтвердил мои опасения, скинув несколько фото Ремезова: слишком довольным тот выглядел. Совсем не как человек, который вот-вот покинет родину, оставив там любимую женщину.

* * *Известный в Севилье парк Марии Луизы мы оставили напоследок и теперь неспешно направлялись туда, как вдруг Мила застыла как вкопанная у вывески: Sombrero. Из витринного окна на нас смотрели десятки, да что там, сотни всевозможных шляп, шляпок и кепок.

— Что такое? — поинтересовался я.

— Давай зайдем, а? — Она потянула меня за собой.

— Давай.

Что я, самоубийца, что ли, спорить с беременной девушкой, у которой так загорелись глаза?

И началось.

Мила даже на меня умудрилась примерить несколько кепок. Отказываться от одной из них не стал — шляпу забыл дома. Да, на улице октябрь, но солнце все равно припекало. Первые две недели октября тут как раз считались бархатным сезоном, так что нам повезло: вода все еще теплая, а воздух — уже не настолько горяч, как летом.

Я сидел на предложенном продавцом пуфике и наблюдал за Милой. Она вообще здесь словно стала другой. Более расслабленной и живой, что ли. И открытой. Заставляла меня терзаться догадками: что это — она настоящая или опять какая-то маска? Надолго ли это?

И то ли Мила сама, то ли энергия этого места действовали на меня волшебным образом: выпускать ее из объятий решительно не хотелось. Я и не выпускал. Зачем отказывать себе в удовольствии, так?

— Я все! — дернула меня за рукав она и захлопала ресничками, держа в руках сразу четыре шляпы.

Четыре так четыре.

— Упакуйте, пожалуйста, — обратился я к продавцу на английском.

Через пять минут мы уже двигались к парку.

И я ничуть не пожалел, что мы оставили его напоследок.

Буйство красок, оглушительная тишина, прерываемая только трелями птиц, и... полное умиротворение. Даже редкие мысли и те текли лениво и неспешно.

Мы присели на лавочку, и Мила положила голову мне на плечо.