Лекарь Империи 2

— Очень внимательный и галантный! И в отличие от некоторых, не бросает девушек одних в самый разгар эпидемии!

— О-о-о, любовный треугольник! — Фырк, который, успел вернуться, тут же невидимо материализовался у меня на плече. — Моя любимая часть! Сейчас начнется!

Я не выдержал.

— Так, ребята, вы не могли бы свои амурные разборки перенести куда-нибудь в другое место? — я посмотрел на них устало. — В коридор, например. Или в курилку. Мне, если честно, с вами тут некогда нянчиться.

— Адепту нечего с нами нянчиться! — тут же взвился Пончик, который решил поддержать своих друзей.

Я резко оборвал их:

— Хватит! Прекратили свои наезды! Прекратили свои козни! Вы у меня уже вот здесь сидите, — я выразительно провел ребром ладони по горлу. — Я не намерен больше выслушивать ваши детские обиды и претензии! Если вы не умеете нормально, адекватно работать вместе со мной, как коллеги, значит, мы с вами вообще не общаемся. Игнорируем друг друга. Полностью. А если хотите продуктивно работать, спасать пациентов и чему-то учиться, тогда давайте работать.

В ординаторской повисла тишина. Хомяки ошарашенно смотрели на меня. Кажется, такого отпора они не ожидали.

— А как мы будем работать вместе, — наконец подала голос Борисова, и в ее голосе уже не было прежней уверенности, — если мест в команде Шаповалова всего три, а нас теперь четверо?

Я усмехнулся.

— А ты бы подумала своей белокурой головой, Алина, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Что, если мест действительно три, а нас — четверо? И что, если мы, при этом, станем не конкурентами, грызущими друг другу глотки, а настоящей, слаженной, эффективной командой? Может, тогда Шаповалов, видя нашу работу, найдет способ оставить в отделении всех? Выбьет дополнительные квоты, ставки, я не знаю.

Борисова нахмурилась, но в ее глазах я увидел живой интерес.

— Подумай, — я решил добить ее. — Я же, как вы все уже успели убедиться, гораздо умнее и опытнее вас всех, вместе взятых. Шаповалов вас обучает, как ментор, как начальник.

Я сел на стул и откинулся на спинку, скрестив руки на груди. Они стояли и молча смотрели на меня, переваривая услышанное.

— Думайте, — сказал я. — До завтра. Время у вас есть.